Гордая птичка Воробышек

- Илья, ты чего? - изумляется парень, вскакивая на ноги, и вдруг с пониманием щурит глаза. - Постой. Это же она, да? Новенькая тихушница с универа? Очкастая скромница, до которой мне мимо? Я прав?

- Не твое дело, - отворачиваюсь я, отталкивая Стаса прочь. - Рыпнись и, клянусь, пожалеешь.

Шибуева остановить труднее, но со второго удара в челюсть парень зло хлопает глазами и, наконец, готов услышать:

- Подойдешь - убью.

Зуева я достаю за плейсом. Не в меру разошедшийся весельчак, при виде меня давится початой бутылкой спиртного и бормочет виновато, отступая:

- Люк, ты чего? Ты что, обиделся? Чувак, это же была шутка!

Шутка? Ну, так соображай, когда и с кем шутить, умник. Есть время веселью, а есть огорчению. Разбитые в кровь губы и нос, надолго стертая с лица репортера самоуверенная ухмылка, чем не своевременный повод предаться печали?

- Стоять! - шиплю в вихрастый затылок направляющемуся к выходу из клуба парню и грубо останавливаю его за плечо. Он что, и вправду собирается вынести из зала девчонку просто так?

***"

"Круги. Пульсирующие светом циклические круги, наплывающие на меня отовсюду. Мне кажется, мое тело неумолимо раскручивается вокруг невидимой, пронзившей его центр оси и вниз головой уходит в центр гудящей воронки. Я ныряю в нее, падаю сквозь вязкую вату пространства навстречу неизбежно твердой земле, не в силах сдержать немой крик... как вдруг ориентир падения сменяется, и сознание, вместо того, чтобы сжаться от страха, облегченно выталкивает уставшее тело из пике спиной на морские волны. Я покачиваюсь на них, раскидываю руки, широко распахиваю в далекое яркое небо глаза и блаженно улыбаюсь - я только что едва не разбилась...

- Мне кажется, в спиртное добавили какую-то дрянь. Посмотри зрачки, Шибуев.

- Черт его знает. Может, и добавили какой-то легкий психоделик. Реакция на свет замедленная, пульс слегка снижен. Пока ничего критичного, но желудок промыть не мешает.

...Чайка - огромная, горластая, сильная. Она спускается из-под самых небес к синей толще воды и кружит надо мной, овевая крылами. Кричит сердито, раскрыв клюв, что-то гневно-птичье, поджимает к брюшку алые коготки, косит черным глазом-бусиной, готовясь нанести удар, и вот уже я скрываю от нее лицо под спасительной пленкой воды. Испуганно замираю и медленно погружаюсь на дно, глядя, как где-то там надо мной, подернутая рябью волны, кружит и кружит белая, в черных отметинах птица...

- Шибуев, убери руки, я сам. Молодец, девочка. Давай же, еще пару глотков... Вот так...

- Желудок пустой. Последние часов шесть она толком ничего не ела. Плохо, конечно, алкоголь со всей дрянью успел усвоиться, но не смертельно. Вон, Лизка уже выблевалась и дрыхнет в кабинете Рыжего сном младенца. Надеюсь, он ее утром как следует трахнет и вернет с небес на землю.