Сыч – птица ночная

Стал ходить по дворам с бутылкой и общаться с казаками: вот, мол, рядышком вы тут, брод на чеченскую сторону и все такое прочее… а не падал ли кто к вам в Терек год назад? Не отлавливали кого опосля? А ежели отлавливали — куда дели?

Казаки водку пили охотно, на вопросы отвечали скупо, косились с усмешкой, как на ненормального. В ходе социологического опроса, кстати, напоролся в разных местах на родственников Поликарпыча, у которых мимоходом выведал про Балерину судьбу. Получилось ненароком, самопроизвольно, в ходе незатейливой беседы:

— …Да, нонче голодно, работы нету, крах короче…

— А вот кто с машиной — тем полегче… — Это я подольстился — у моих опрашиваемых как раз «уазик» имелся, старинный ржавый драндулет, еле передвигающийся на лысых покрышках. — Привезти там чего да прокатиться куда…

— Да какой там полегше! Вот двоюродный брат у меня в Стародубовске. У сына тож машина — «Нива». Старая, правда. Так ведь без дела сидит парень, мается. Никак не найдет себе работу. У родителей маленькое хозяйство — вот и живут этим. А сын-то этот — Валерка — с какими-то там каличными связался, хотел деньгу подзаработать — так ведь что? Откуда-то у него автомат появился, у полудурка! Ну и забрали в органы. Сейчас, правда, отпустили — видимо, родители все, что было последнее, отдали. И опять сидит на шее у родителей, да мы помогаем, чем можем…

Ага, вот так, значит. Злые люди Валеру отпустили. Несмотря на то что обнаружили автомат, который «каличные» дали. А это, между прочим, сразу срок — без разговоров. Но — отпустили. Живет себе помаленьку, не тужит. Вывод? Сдал, значит, меня с потрохами — все, что знал, и более того. Иначе бы ни за что не отпустили. И наверняка до сих пор пристава в тети Машиной усадьбе торчит — на случай моего внезапного захождения в гости. Ну, я его не осуждаю. Я нечто подобное предполагал. Раз обстоятельства так сложились, что делать? Ничего такого сверхсекретного он про меня не знает, а те, что сидят в засаде подле усадьбы тети Маши, меня хотят поиметь вовсе не за расстрел ахсалтаковского каравана в Сухой Балке. Спасибо уже и за то, что парень не пострадал особо — хороший человек, пригодится еще…

Обостренной предрасположенностью к заговорщицкой деятельности литовские станичники явно не страдали. Как раз в тот период, когда я развлекался «поквартирным» опросом, атаман отсутствовал — выехал на несколько суток по делам в город. Как только вождь возвернулся в родные пенаты, станичники немедля сдали меня с потрохами.

— Ты чего, нах, народ баламутишь? — озабоченно поинтересовался батько, истребовав меня к себе для срочной беседы. — Чего выспрашиваешь, нах, в душу людям лезешь?

— А что — нельзя? — наивно удивился я.