Воющие псы одиночества

Кого хотел - оформлял протоколом, кого хотел - отпускал, небезвозмездно, само собой, или взятку вымогал, или внаглую забирал то, что при задержанном было, - деньги там, ценности, мобильный телефон. Его помощники во время дежурства деньги зарабатывали, долги помогали выколачивать, мзду собирать и всякие иные функции по «крышеванию» выполняли и с Шустовым делились за то, что он их прикрывал. А он, в свою очередь, начальнику отделения отстегивал, чтобы тот закрывал глаза на то, что в дежурной части непорядок. И думал этот Шустов, что все эти люди, с которыми он денежными отношениями связан, за него горой будут стоять и в обиду в случае чего не дадут. А потом его дочку убили и преступника не нашли. И никто из его начальников и сослуживцев не звонил наверх, не требовал, чтобы дело поставили на контроль у министра, не поднимал всех на ноги и не клялся, что поимка убийцы - дело чести всей московской милиции. Ну убили девушку - и убили, и бог с ней, как говорится. Вот тут его ненависть и одолела. И если ты, тихая интеллигентная девочка, придешь к нему поговорить об убитой дочери, он тебя так уделает, что будешь рада ноги унести. Не справишься ты с ним.

- Вы так уверенно говорите, как будто знаете его.

- Ну, знать не знаю, а представление какое-никакое имею, - скрипуче захихикал Бычков. - Я ведь когда в Москву после инфаркта вернулся, оклемался малость да и пошел в это отделение своими глазами на того подлеца глянуть, который мог моей умирающей жене на помощь прийти, но не пришел. Я столько лет на практике пахал, что сегодня в любой милицейской конторе у меня знакомые найдутся. В том отделении тоже нашлись, вот я к ним и зашел, дело какое-то придумал, бутылку коньячку захватил. Заодно и на Шустова поглядел да поразузнал чуток, что он из себя представляет. Юрке, сыну, конечно, ничего не говорил, не хотел его травмировать, он и без того смерть матери тяжело переживал. Ну так что, дочка, берешь меня с собой?

Разумеется, Настя не только не возражала против компании опытного сыщика Никотина, но была искренне благодарна ему.

Шустовы жили в хорошем кирпичном доме, построенном в середине девяностых на месте снесенного довоенного барака. Судя по количеству припаркованных вдоль дома иномарок, жильцы были людьми не самыми бедными. О том, что не самой бедной была и семья майора Шустова, свидетельствовала дорогая стальная дверь квартиры.

На звонок им открыла женщина, мать Тани. Крупная, дородная, с мягким бесформенным лицом и ярко накрашенными пухлыми губами, она скупо улыбнулась и отступила чуть в сторону, пропуская гостей в прихожую.

- Вы от доктора? - полуутвердительно спросила она.

- Ну… - Настя сперва растерялась, потом сообразила, что хозяйка имеет в виду доктора Бычкова, и ответила уже уверенно: - Да, от него.

- Проходите.