Воющие псы одиночества

Не обязательно сюда, милицейских учебных заведений в Москве много, но игры-то, наверное, всюду одинаковые. Как-то сильно смахивает на серпентарий, в простонародье называемый «гадюшником». Ей это надо?

Она посидела у Бычкова еще минут десять, выпила чашку чаю и вернулась, на кафедру выполнять программу, составленную для нее Никотином.

Лаборантка Лариса уже закончила возиться с выписками и теперь была доступна контакту. Она заглянула в расписание и сказала, что у Олега Антоновича первая пара - лекция и вторая - зачет. Назар Захарович как в воду глядел! Профессор сказал ей принести завтра материалы и оставить у лаборантки, она, дескать, ему передаст. Если бы Настя сделала так, как велел Городничий, то что бы получилось? Он взял бы материалы после второй пары, то есть уже после двенадцати, совет, на котором будет защищаться дама сердца начальника кафедры, начнется в одиннадцать, и на этом можно ставить жирную точку. После защиты начальник уже никакие вопросы решать не станет, ему будет не до того, уж это-то Настя знала точно, недаром столько лет прожила замужем за доктором наук. Ох, спасибо Никотину за советы! И что бы она без него делала?

Домой Настя вернулась, чувствуя себя ужасно уставшей. Сперва она даже удивилась, с чего бы так уставать, ведь не работала же, преступления не раскрывала… Потом вспомнила, что встала в шесть часов, а не спала, вообще с половины пятого, дважды пекла оладьи, вносила в компьютер материалы Короткова, читала сводки, присланные Лесниковым, ехала через полгорода в академию и обратно. На первый взгляд ничего особенного, даже можно сказать, что она и не делала ничего, так, дурака валяла. А вот надо же, устала. И голова болит. Возраст, что ли? Наверное. Гормональная перестройка, будь она неладна."

"Она разделась, закуталась в халат, разогрела вчерашний суп (примитивное изделие из воды, бульонного кубика и пачки замороженных овощей) и съела, почти не ощущая вкуса, потому что голова, хоть и болела, но была занята двумя такими разными и в то же время такими похожими убийствами. Разомлев от горячей еды, она чуть было не уснула прямо на кухне за столом. Надо взбодриться чем-нибудь, решила Настя и для начала позвонила Чистякову.

- Леш, как у тебя дела? Как твой юбиляр?

- Тебе не повезло, любимая, - ответил он, - я уже еду домой. Банкет объявлен на субботу, а сегодня все обошлось легким фуршетом.

- Значит, тебя не кормили? - уточнила она.

Это меняло ситуацию. Если Лешка не после банкета, то он голодный, а продуктов Настя не купила, посчитав, что муж вряд ли приедет сегодня домой, тем более он предупредил, что, скорее всего, так и произойдет.

- Ну зачем такие страсти? Я обедал. А ты?

- Я тоже. Только что, - зачем-то уточнила Настя. - Леш, у нас есть нечего. В том смысле, что я продуктов не купила.