Оперативный псевдоним

Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, хотя не мог бы объяснить – почему. У них не было неисполненных обязательств друг перед другом, не было скандалов при расставании, не было взаимных упреков и оскорблений.

Просто тринадцать лет не вычеркиваются из жизни бесследно.

Зоя Васильевна не отводила взгляда, и его замешательство усиливалось.

Пять лет большой срок, и он не знал, жива Лиса или нет. И про то, что Кедр жив, он тоже узнал минуту назад.

– Тогда, может быть, пройдем ко мне?

Будто катапульта выбросила его из кресла. Он сдерживался изо всех сил, следил за мимикой, голосом, движениями, чтобы не допустить суетливости, не проявить растерянности, не выказать владеющих им чувств. Скомканно попрощался с Леонидом Порфирьевичем, сгреб в охапку пальто и шапку, механически кивнул девчушке в приемной и пришел в себя, когда они остались наедине.

– Давненько не виделись, – заметила между прочим Зоя Васильевна и заняла свое место за столом. – Так что вас конкретно интересует?

Ходаков протянул фотокарточку, зацепился взглядом за ее руки – крепкие пальцы с ярко-красным маникюром, он любил такой цвет, особенно на пальцах ног... С принуждением отвел взгляд, осмотрелся. Маленький кабинет, стены в обоях, на окне шторы – видно, из дома принесла, обычный канцелярский стол, два стула, книжный шкаф, набитый какими-то папками, сейф. Больше рассматривать было нечего, и он вернулся к исходной точке.

Пальцы чуть подрагивали, мышцы лица напряжены, морщинок прибавилось, особенно вокруг рта, но это ровно никакого значения не имело.

– Кажется, я его припоминаю... Как, говорите, фамилия?

– Лапин.

– Точно, я его и вела, – Зоя Васильевна протянула снимок обратно. На миг их пальцы встретились, Ходакова будто ударило током.

– Его привезли с вокзала, только приехал и будто бы попал под машину... Никаких следов аварии, ни кровоподтеков, ни переломов, ни ссадин, просто потеря памяти. В кармане нашли справку: он действительно попал под машину, но за пять месяцев до этого, в Москве, лечился в Склифе...

Переломы ребер, закрытая травма черепа, амнезия. Скорей всего здесь он просто потерял сознание, а в «скорую» позвонили, что сбила машина, так и пошло...

– Он что, совсем ничего не помнил? – У профессионала дело всегда берет верх над чувствами: хотя кровь бурлила и будоражила сознание, сейчас перед Ходаковым сидел лечащий врач Лапина. Но сквозь холодный облик врача то и дело проглядывал теплый образ любимой некогда женщины. – Что-то же он говорил, может, были необычные действия, странные поступки...

– У них у всех странные поступки. И у этого... На второй или третий день его ведут в рентгенкабинет, навстречу идет наш доктор, этот Лапин бросается на него и вырывает портфель...

Зоя Васильевна сидела прямо, говорила деловито и официально.