Оперативный псевдоним

Он вспомнил старое поверье, будто при приближении убийцы к трупу из раны появляется кровь. Тогда в ресторанчике должны забить фонтаны... Картина предстала настолько отчетливой, что его замутило. Останавливаться у места преступления было нельзя, банкир глубоко вздохнул, пытаясь сдержаться, но ничего не вышло, и на выдохе его вырвало. Он успел нагнуть голову и запачкал только себя: полы пальто и отменно начищенные ботинки.

– Отвези меня домой, – попросил он, и тон получился довольно жалобным.

– Вначале надо избавиться от улики, Владимир Николаевич, – мягко ответил Тимохин. – Извините, но придется потерпеть.

Через десять минут они оказались на набережной. Меньше суток назад они прогуливались по заснеженному Левому берегу и смотрели сюда, на узкую полоску свинцово-серой воды. Сейчас полоска воды не казалась узкой – метров десять, а то и двенадцать. Для их целей хватило бы и небольшой проруби. Совсем близко, вздымая тупым носом волну, прошел трудяга буксир. Сквозь запотевшие стекла рубки виднелся смутный силуэт рулевого.

Облокотившись на литую чугунную ограду, Юмашев глубоко дышал и постепенно приходил в себя. Вокруг никого не было.

Тщательно оглядевшись, он достал рацию.

– Пальцы?

– Вода смоет...

Тимохин вынул рацию из подрагивающей вялой руки. И неожиданно нажал клавишу вызова.

– Слушаю, – раздался тот же угрюмый голос из другого мира.

– Грубо работаете, браток, – с издевкой сказал Тимохин. И, не выключая, бросил изрыгающий отборную матерщину прибор в черную, со сплошным крошевом льда воду.

Но река не хотела принимать улику: плотная ледяная шуга удерживала рацию на поверхности, течение медленно несло ее в сторону остановившегося вдали буксира. Две пары глаз напряженно следили за этим движением. Но постепенно шуга раздвинулась и рация исчезла.

– Зачем ты это сделал? – устало спросил Юмашев. – Пижонство...

Они вернулись к «Форду».

– Вас домой? – спросил Тимохин.

– Да нет, я уже отошел. И дел сейчас много будет. Давай в банк.

Мягко хлопнули дверцы. После чистого студеного воздуха в машине особенно отвратительно воняло блевотиной.

Глава вторая

ИЗ ДВУХ ПОЛОВИНОК

Как это могло случиться? Что бросило меня к пистолету? Почему так уверенно приклеилась к ладони ребристая рукоятка? Откуда мысль: «Лишь бы патрон был в стволе»? Как я смог стрелять в человека? В двух людей? Я убил двоих, причем сделал это с легкостью... Но я не способен на это...

А изощренный расчет выстрелить в ногу, в коленную чашечку... Как я рассчитал, что иначе не успею опередить противника? Откуда узнал, что только мгновенный болевой шок автоматчика спасет мне жизнь?

Халдеи уже позвонили.