Дань псам. Том 1

Он же сказал… «жрице»?

Но не ее имел в виду. Спиннок сел и потянулся к лежащей на полу одежде.

– Верховная жрица, – обратился он к ней, – что ты можешь мне рассказать о культе Искупителя?

– О чем?

Он поднял на нее взгляд, подивившись вспыхнувшей в ее глазах тревоге. Покачал головой.

– Нет, прощением я не интересуюсь. Когда он принял в объятия т'лан имассов, это его убило – что станется с его душой, если он обнимет и нас?

– Об этом, Спин, я предпочитаю не думать. Нет, по-своему его поступок был славным. Несмотря даже на всю напрасно пролитую из-за этого кровь – все равно… славным. Но если речь не о нашей ноше, то я твоего вопроса не понимаю.

– Культ только что родился. Во что ему предстоит оформиться?

Она снова вздохнула – что было крайне необычно и только еще раз подчеркивало, как она измождена.

– Как ты сам говоришь, культ действительно совсем молод. Как это всегда бывает с религиями, его форма – его будущее – определится тем, что происходит прямо сейчас, сразу после зарождения. И здесь есть повод для беспокойства. Паломники приходят к нему, приносят дары, молятся… Все это никак не организовано. Ничего еще не сформулировано – никакой доктрины, – а религий без этого не бывает.

Он задумчиво потер подбородок, потом кивнул.

– Почему он тебя интересует? – спросила она."

"– Сам толком не знаю, но признателен тебе за разъяснения. – Он замолчал, уставившись на одежду у себя в руках. Он что-то забыл, что-то важное – вот только что именно?

– Я не ошиблась, – заметила она, не сводя с него глаз. – Спин, ты сам не свой. В тебе проснулось наконец недовольство приказаниями своего владыки?

– Нет. – Или да, однако думать тут особо не о чем – в конце концов, я сам же и виноват. – Со мной все в порядке, Верховная жрица.

Та фыркнула.

– Никто из нас не в порядке, Спин, – произнесла она, отворачиваясь.

Он опустил глаза и увидел на полу свои пояс и меч. Конечно же – про ритуал-то он и забыл. Пока Верховная жрица облачалась, он поднял оружие и отнес к столу. Достал из кожаного футляра на поясе небольшую губку, металлический флакон с жиром угря и довольно-таки засаленный лоскут акульей кожи.

– Ага, – сказала Верховная жрица, стоя в дверях, – мир снова в равновесии. До встречи, Спин.

– Да, Верховная жрица, – откликнулся он, предпочтя не заметить сарказма в ее голосе. И жажды, которую сарказм был не в состоянии скрыть.

С моря налетел ливень, превратив все дорожки в грязевые ручьи. Салинд сидела внутри хлипкой хижины, подогнув под себя ноги, и вздрагивала, когда сквозь дыры в крыше на нее капала вода. В дверь к ней постоянно кто-нибудь скребся, но она всех отсылала прочь.

Хватит с нее быть Верховной жрицей. Ее повышенная чувствительность к прихотям Искупителя на деле оказалась проклятием.