По прозвищу Святой. Книга первая

Чай направились пить в столовую, где имелась нормальная печка, чайник и всё остальное. Уже на подходе услышали гитарные аккорды, а затем мужской голос, явно подражая Леониду Утёсову, и сильно фальшивя, запел:

С Одесского кичмана

Бежали два уркана,

Бежали два уркана тай на волю.

В Вапняровской малине

Они остановились.

Они остановились отдыхнуть.

Товарищ, товарищ,

Болят мои раны.

Болят мои раны в глыбоке.

Одна же заживает,

Другая нарывает,

А третия застряла у в боке.

Подошли. Свет керосиновой лампы освещал стол, за которым расположились несколько партизан. Максим узнал хромого Петра, Моисея Яковлевича, Стёпку, Людмилу и Валеру Бойко. Последний восседал во главе стола с гитарой и тщательно выводил:

Товарищ, товарищ,

Скажи моей ты маме,

Что сын её погибнул на посте.

И с шашкою в рукою,

С винтовкою в другою

И с песнею весёлой на губе.

Нет, всё-таки фальшивил Шило неимоверно. Максим не выдержал и подхватил следующий куплет:

Товарищ малохольный,

Зароют моё тело,

Зароют моё тело в глыбоке.

И с шашкою в рукою,

С винтовкою в другою

И с песнею весёлой на губе. [1]

Гитара смолкла. Валерка, который сидел к ним спиной, обернулся.

— Что пьём? — осведомился Нечипоренко.

— Присаживайтесь, товарищ командир, — предложила Людмила, вставая. — И вы, товарищи. Мы тут отдыхаем, песни слушаем.

— И как песни? — спросил Максим, садясь кстолу, на котором заметил стаканы и немудрёную закуску. А вот бутылки не было.

Спрятали, догадался он. Правильно, начальству лучше не знать.

— Чаю нам организуй, Людочка, — сказал Нечипоренко.

Людмила упорхнула к плите. Через пару секунд, словно по мановению волшебной палочки, вспыхнул огонь, и большой медный чайник запыхтел тихонько, нагреваясь. А ещё через несколько перед каждым новоприбывшим стояла чистая трофейная чашка с блюдцем и чайной ложечкой.

Максим поймал себя на том, что любуется Людмилой. Девушки его времени тоже умели двигаться быстро и красиво, их учили этому с детства и учили хорошо. Но у Людмилы всё равно получалось быстрее, красивее и точнее.

— А шо? — спросил Шило, щурясь. — Знаешь, лучше?

— Пой, пой, — показал рукой Максим. — Извини, что помешал. Это я так.

— Что-то расхотелось, — буркнул Валерка, отставляя гитару в сторону.

— Дай-ка, — попросил Максим.

Валерка передал ему гитару.

Семиструнка, конечно же.

Во второй половине двадцать первого века в Россию вернулась мода на семиструнные гитары, и Максим, как и многие молодые люди, играть на ней умел. Не профессионально, но для любителя вполне прилично.

Он тронул струны, подстроил звук. Гитара была простенькая, пожившая, но рабочая. Играть можно. Пока подкручивал колки, обратился мысленно к КИРу:

— КИР, у тебя, надеюсь, в памяти песня «Махнём не глядя» имеется?

— Это которая из кинофильма «Щит и меч»?

— Она.