По прозвищу Святой. Книга первая

От Белокоровичей до Возляково двадцать два километра. Следующий полустанок — Мощаницы, через пять километров. Думаю, самое удобное место для засады — перед Возляково, в паре километров. Там как раз речка Ветка протекает, есть мост, но он не охраняется. Если дадите карту, я покажу.

— Знаю это место, — сказал Нечипоренко. — И впрямь удобное. Но откуда ты его знаешь, ты же не местный, вроде?

— Я много чего знаю, товарищ командир отряда, — сказал Максим. —

Жаль, не всё могу рассказать.

Командир и комиссар переглянулись.

Сердюк медленно закрыл и открыл глаза.

Нечипоренко достал с полки карту, развернул на столе, подкрутил фитиль в лампе, прибавив света:

— Показывай.

[1] Военный комендант железнодорожной станции (нем.)

Глава тринадцатая

Солнце ещё не взошло, но небо посветлело, и птицы в лесу щебетали на разные голоса, встречая новый день.

Максим лежал за кустами на попоне, чтобы не испачкать форму, и ждал. Слева журчала под мостом речка Ветка — приток Жерева. Жерев тоже был невеликой речкой, а Ветку и вовсе можно было перейти вброд в три-четыре шага в любом месте, не замочив мужского достоинства.

Тем не менее, мост через неё имелся. Не каменный — деревянный, крепко и надёжно срубленный из дубовых стволов. Такой, пожалуй, и бронепоезд выдержит, не то что обычный товарняк из паровоза и шести вагонов.

Но главное — мост не охранялся.

— Непуганый немец, — заметил по этому поводу Нечипоренко. — Нам на руку.

На разработку и подготовку к операции ушёл весь вчерашний день. Дисциплина в отряде была пока ещё не на самом высоком уровне и для того, чтобы все участники выучили свою задачу назубок, пришлось очень и очень постараться.

Началось с того, что шестеро бойцов, которых командир отряда назначил в подчинение Максиму, подчиняться… отказались. Заводилой у них был нагловатый парень лет двадцати пяти по имени Валерий Бойко. Но все звали его Шило.

Этого Шило Максим приметил ещё накануне, во время ужина, — поймал его неприязненный взгляд, когда шутил с поварихой Людмилой, а та охотно смеялась. Ревность? Может быть. Но кроме ревности было ещё что-то. Этот Шило вёл себя развязно и уверенно, как человек, который имеет на это право. Эдакий неформальный лидер, авторитет. Тут появляется Максим. Примерно того же возраста. Выше ростом, шире в плечах и явно сильнее физически. Мало этого. Он умнее, и умнее намного. А уж уверенности в себе столько, что может любому отсыпать, сколько надо, и ещё останется достаточно, чтобы приказывать.

— Слышь, Святой, — заявил Шило сразу же, как только Максим начал с утра в пятницу объяснять партизанам задачу. — Или кактам тебя. Ты тут особо не командуй, не в армии. Дело-то простое. Рельсы рванём взрывчаткой, паровоз встанет, охрану перебьём из засады. И ваши не пляшут."

"Максим оглянулся по сторонам.