По прозвищу Святой. Книга первая

— Это далеко?

— Помалкивай, Майка, — буркнул щекастый полицай, полуобернувшись. — Узнаешь.

По расчётам Максима, они проехали около девяти километров на юго-восток. Впереди показался лес. Автобус переехал по деревянному мосту на другой берег очередной неширокой речки.

— Что нам делать в этом лесу? — удивился второй пожилой мужчина, поправляя круглые очки в металлической оправе. — Грибы собирать?

— Грибы, грибы, — засмеялся щекастый полицай на переднем сиденье. — Зараз доїдемо і почнемо збирати. [3]

— Мама, я боюсь, — громко пошептала одна из девочек, прижимаясь к матери.

— Не бойся, не бойся, Диночка, — мама погладила её по голове. — Я рядом, всё хорошо.

Автобус въехал в лес, потом сбавил скорость и свернул даже не на дорогу, а на какую-то слабо наезженную колею.

Пассажиры встревоженно всматривались в окна.

— Стоп! — скомандовал щекастый. — Приiхали.

Автобус остановился на небольшой поляне рядом с грузовиком, обычной советской полуторкой ГАЗ-АА.

— Вылазьте, — махнул рукой щекастый. — Речі залиште. Вони вам не будуть потрібні.[4]

— Как это — вещи оставить? — удивился пожилой в очках. — Почему?

Остальные молчали. Оставили вещи и покорно направились к выходу."

"Максим, который сидел один в самом конце, незаметно вытащил из вещмешка ТТ, нож и запасную обойму. Пистолет засунул сзади за пояс, прикрыв пиджаком. Запасную обойму сунул в карман. Нож — во внутренний карман пиджака.

Четверо.

Здесь было ещё четверо полицаев с белыми нарукавными повязками и немецкими автоматами MP-40 на груди. Эти были моложе — от восемнадцати до тридцати лет. От всех четверых отчётливо несло сивухой и салом с чесноком.

Из-за машины показался немец в полевой форме СС. Молодой, чисто выбритый, с холодным прищуром серых глаз. На боку — пистолет в кобуре. В зубах дымится сигарета.

— Звание? — мысленно обратился Максим к КИРу.

— Унтершарфюрер. Командир отделения.

Их отвели к заросшему кустами оврагу глубиной около трёх метров, поставили на краю.

Все уже догадались, что будет дальше, но никто не кричал и не рвался бежать. Только тихо плакала девочка Дина, прижавшись лицом к маминой юбке, да бормотал что-то на идише пожилой еврей в очках. Кажется, молился.

Четверо полицаев с автоматами отошли на несколько шагов. К ним присоединились ещё двое, с винтовками.

Молодой унтершарфюрер стоял сбоку, спокойно докуривая сигарету. Кобура его пистолета была застёгнута.

Не нужно быть медиумом, чтобы понять, — сейчас он докурит и отдаст приказ, подумал Максим. Но мы ждать не станем.

Одним мысленно- волевым толчком он перешёл в сверхрежим и выхватил из-за пояса ТТ.

Передёрнул затвор и открыл огонь.

Ещё на корабле он освежил в памяти особенности стрельбы из ТТ, поэтому не возникло ни малейших сложностей.