Провинциальная история

Что это ей осталось полгода.

Полгода — это много, это… до самой зимы с ее Переломом и елкою, которую они с маменькой и батюшкой украсят расписными пряниками и орехами в золоченой фольге. А после Перелома, на утро, под елкой Лилечка найдет подарок.

Стало вдруг страшно. До того, что руки похолодели. И ноги. И Лилечка отступила от двери, закрыла уши ладонями. Бежать… она никогда-то не бегала, не хватало сил, но вот теперь захотелось вдруг. И она спешно спустилась по лестнице, прошмыгнула мимо горничной, что чистила старый камин и, кажется, ругалась. Оказавшись на улице, Лилечка зажмурилась от слишком яркого солнца. Из глаз брызнули слезы и…

…она не хочет умирать!

И не умрет! И они о ком-то другом говорили, наверное.

Она не помнила, как спустилась по ступеням, как оказалась в парке, запущенном, заросшем, ничуть не похожем на те столичные, в которых кусты стригут фигурами, а цветы рассаживают так, чтобы узоры получались. Здесь было иначе.

Разросшиеся лохматые дерева смыкались ветвями, защищая от солнца высокую влажную траву и цветы, в ней рассыпанные, словно бисер.

И красные. И еще синенькие. Гудели пчелы. Бабочки порхали. Пахло так… так странно. Лилечка шла, просто шла, не по дорожкам, потому как дорожки остались где-то сзади, и она даже не была уверена, что сумеет их найти. Да и не хотелось.

Обида и боль гнали ее вперед, придавая сил. И когда показалась ограда, Лилечка с непонятным ей самой удовольствием протиснулась меж прутьями. Прутья, к слову, стояли часто, но и сама Лилечка всегда-то отличалась худобой и хрупкостью.

Это потому что она больна.

А если так, то… то какой смысл читать «Большую книгу наставлений юным барышням»? И уж тем паче тратить время на все эти… правила.

На той стороне заросли продолжились, и стали гуще, злее, что ли. Лилечка сперва весьма ловко пробиралась меж ветками, но потом устала и, присев в ложбинке между двух огромных корней, решила отдохнуть. Она и сама не заметила, как уснула. И спала, наверное, долго, потому что когда проснулась, то оказалось, что небо потемнело. И все-то вокруг тоже было темным, жутким. Лилечка хотела было вернуться домой, она ведь не могла уйти далеко, она слишком слабенькая, чтобы уйти далеко, надо только подняться и…

Куда ни глянь, лес, в котором она очутилась, был…

Старые деревья с кольчужною корой, убранною драными мхами, будто бархатом. Кочки. Кусты. Влага и сырость.

Комарье, что слетелось на голос ее, гудело.

Она точно заблудилась и теперь… теперь не найдет дороги домой? Никогда? Никогда-никогда до конца и без того короткой ее жизни?

И от чувства несправедливости, от обиды, Лилечка зарыдала.

— Помогите! — крикнула она, только голос ее был тихим, а потому лес с легкостью поглотил его.