Провинциальная история

— Конечно, лишь на первое время… в Китеже все больше на западную манеру ныне носят, но Тадеуш такой ретроград… с другой стороны, вы без мужа…

Стася кивнула, подтверждая, что таким полезным в хозяйстве созданием, как муж, еще не обзавелась.

— Ничего, найдете… я отправлю с вами Матренку…

…девица, похоже, именно упомянутая Матренка, бухнулась на колени, глядя на Стасю с суеверным ужасом.

— …она и шить горазда, и вышивать умеет. Тканей… пока пособлю, а то… вы не поймите превратно, но ваш наряд… безусловно, хорош… удивителен… однако… в наших краях люди не поймут. Люди здесь еще большие ретрограды, чем Тадеуш.

Она махнула рученькой, и засияли, засверкали драгоценные камни, украшавшие платье боярыни. Камни были на широких браслетах, и на массивном ожерелье, они переливались на головном уборе, который больше всего напоминал корону, надетую поверх паутинки-ткани.

Стася пыталась вспомнить, как же он называется, но…

— А потому, надеюсь, не обижу вас…

— Нисколько, — выдавила Стася, желая лишь одного — слезть с этой лавки.

— Вот и чудесно, — улыбка у боярыни была такой… искренней, что Стася даже почти поверила, будто та помогает исключительно по доброте душевной. Потом, правда, посмотрела в глаза и успокоилась: все нормально, никакой доброты. Просто этой женщине, которой Стася категорически не понравилась, что-то от нее нужно.

Настолько нужно, что она и платьем поделиться готова.

Белые пальчики боярыни прибрали ткань по бокам, натянули так, что показалось, еще немного и треснет этот несчастный сарафан.

Боярыне тотчас подали шкатулку, из которой на свет появилась пара широких браслетов. Анна Иогановна ловко перехватила ими рукава рубахи.

— Великоваты будут, — Анна Иогановная поморщилась, а Стася вздохнула. Что поделаешь, если руки у нее куда тоньше боярских. — Но ничего, пока сойдет, а после уж свои справите… летник пущай этот останется…

Она отошла, кивнув то ли Стасе, то ли девицам.

— Оно, конечно, надо бы и узорочье подобрать…

— Не надо, — Стася хотела было сойти с лавки, но боярыня замахала руками.

— Погоди… Горынька, тащи пояс! Тот, который наборный, с кольцами. А вот с волосами что делать-то? Срам-то какой… простите, госпожа ведьма, это я так… в ваших-то обычаях, оно, может, и не срам вовсе, а у нас, когда у бабы… женщины волос короткий, так оно только после болезни. Или какого… дела нехорошего.

Покосившись на служанок, что застыли, рты приоткрыв, боярыня доверительно произнесла:

— Разлучницам, случалось, косы стригли.

— И в перьях валяли, — пискнул кто-то, но смолк под строгим взглядом Анны Иогановны.

Стася закрыла глаза.