Провинциальная история

Прочь из дому, от человека, которому она давно уж не нужна, если и была когда-то? Мысль давно уже зрела и почти вызрела, и от принятия решения, которое переменило бы жизнь, Анну останавливал лишь страх: других-то детей, помимо Лилечки, она не родила. А случись что с Лилечкою, так ведь…

…государь-батюшка разводы не одобряет, но в некоторых, особых случаях идет навстречу. Если детей нет. Если… супруга по какой-либо причине не исполнила свой долг.

Разводиться Анна готова не была, а потому одарила ведьму очароветельнейшею улыбкой:

— Прошу в дом, — сказала она, подумав, что к девице стоит приглядеться. И может, эта девица вовсе не так и плоха, может, просто не встретился на жизненном пути ее нужный человек.

Да и ведьма опять же.

С ведьмою воевать себе дороже, а вот подружиться…

И самой посоветовать…

— Знаете, — преодолевши легкую брезгливость, Анна все же заставила себя взять девицу под руку. — Я всегда восхищалась тем, сколь свободны ведьмы в своих поступках! Однако вы меня просто-напросто поразили…

— Чем? — девица глядела настороженно.

— Вашим нарядом… вы прибыли издалека?

— И там… женщинам позволено одеваться подобным образом?

— Если они хотят, — ведьма позволила себя увлечь.

— Удивительно! Восхитительно… — Анна все же была дамой глубоко воспитанной, и потому изображала восторг с легкостью, даже получая удовольствие от этой подзабытой светской игры в любезность. — Всегда мечтала…

Освободившийся от доспехов, барон Козелкович вытирал лоб платком, потел, снова вытирал и снова потел. Он выглядел одновременно растерянным, задумчивым и печальным. И от кубка, поднесенного слугою, отмахнулся, как и от самого слуги.

— Как она? — первым делом спросил он целителя, когда тот переступил порог. А Ежи мрачно отметил, что любезнейший мастер Дурбин изволил сменить костюм. И нынешний, из темно-зеленого сукна с легкою золотой искрой донельзя ему к лицу.

Волосы мастер зачесал гладенько, убравши их под парик, тоже гладкий, с буклями по бокам и хвостом. Хвост он перевязал бархатною лентой, украшенной парой кабошонов.

Глаза подвел для пущей выразительности.

И туфли новые с длинными носами и квадратными пряжками, на которых тоже переливались всеми оттенками зелени каменья.

— К моему величайшему удивлению, весьма неплохо. Конечно, девочка утомлена и истощена, но скорее эмоционально, нежели физически, — говорил он медленно, важно, выделяя каждое слово.

И притом перебирал перстни на пальцах.

На левой руке перстней было пять. На правой — семь, и от обилия их, нанизанных один за другим, пальцы казались золотыми.

— Ее энергетическая структура не то чтобы полностью стабилизировалась, скорее уж имеет место локальный прогресс отдельных локусов.

— Проще! — рявкнул Козелкович, теряя терпение.