Провинциальная девчонка

Волосы взъерошены, щеки небритые, и, судя по виду, он только сейчас проснулся. Успел натянуть «ливайсы», но не позаботился застегнуть молнию.

Совершенно неотразим.

Она уставилась в узкий треугольник между половинками молнии, но, тут же поняв, куда смотрит, вынудила себя отвести глаза. Воззрилась на грудь, сообразила, что сделала ошибку, и кончила тем, что принялась таращиться на его ноги. Какие у него ноги!

О черт, ей срочно нужна помощь. Теперь она заводится от его ног! Ей необходима терапия, интенсивная терапия, хотя бы для того, чтобы выяснить, каким образом некий мужчина способен свести ее с ума.

Но не просто некий мужчина. Она с самого начала знала, насколько опасно это притяжение. Во всем виновата чертова ограда. Не купи он чертову ограду для маленького Джона Патрика, она нашла бы в себе силы сопротивляться ему. Но сейчас слишком поздно.

Мишель тихо застонала. Пусть Тео здоровый жлоб, она все равно в него втрескалась.

Мишель громко сглотнула слюну. Он выглядит достаточно аппетитно, чтобы… нет, не стоит об этом.

И тут она взглянула ему в глаза. Как ей хотелось, чтобы он подхватил ее своими мускулистыми руками, зацеловал до бесчувствия и понес в постель. Хотелось, чтобы он сорвал с нее сорочку и ласкал каждую частичку тела. Может, это ей следовало бросить его на кровать, стащить «ливайсы» и ласкать каждую частичку тела? Она жаждала…

– Мишель, что ты здесь делаешь в половине третьего ночи. Какой удар ее фантазиям!

– Твоя дверь не скрипит.

– Что? – удивился он.

Мишель пожала плечами и откинула с лица пряди волос.

– Я не слышала тебя, потому что твоя дверь открывается.

– Сколько ты здесь простоял?

– Достаточно долго, чтобы видеть, как ты играешь с дверью.

– Да, я слышал. Дверь скрипит.

– Прости, Тео. Не хотела тебя будить, но поскольку ты проснулся…

Тео моргнул. Потом его лицо осветила медленная, беспечная улыбка, и голова у нее опять пошла кругом.

– Не желаю я играть в карты. А ты?

– Тогда почему спрашиваешь?

Под его пронизывающим взглядом она все больше нервничала, только в хорошем смысле. Ощущение было точно таким, как прошлой ночью, когда он поцеловал ее, а это означало, что дело плохо, потому что она мечтала, чтобы этот поцелуй никогда не кончался, и что это, спрашивается, за бред? Она точно сходит с ума. Может, в самом деле обратиться к психиатру за консультацией?

– Пожалуйста, не смотри на меня так.

Она впилась пальцами ног в ковер. Желудок переворачивался. Сердце сжималось.

– Не знаю, – пробормотала она. – Я не могу спать. Придумай, что делать, пока у меня глаза не начнут слипаться.

– Что ты предлагаешь?

– Кроме карт? – встрепенулась она.

– Можно сделать тебе сандвич.

– Оладьи. Как насчет оладий?

Если мерить волнение по шкале от одного до десяти, ее уже перевалило за девять.