Провинциал. Книга 4 (СИ)

И тут же агента посетила грустная мысль о том, что эта котлетка и мякотка, о которой только что говорил его осведомитель, это, наверняка, антонимы.

— Что за мякотка? — переспросил толстячок, плотоядно улыбаясь, — а вот!

Он жестом балаганного фокусника извлёк, казалось, из воздуха, бумажный прямоугольник и, словно крупье, сдающий прикуп, шлёпнул этот прямоугольник на стол. Белой стороной вверх.

— Что это? — спросил мистер Грин, которого общение с этим сальным мужичонкой уже изрядно утомило.

— Пятьсот рублей, — выдохнул Аркадий Исаакович, шалея, наверное, от собственной наглости, — пятьсот рублей спасут отца русской демократии!

— А что, — искренне удивился Найлжел, — в России разве демократия? Тут же монархия, не?

— Не парьтесь — совсем уж панибратски посоветовал ему Цукерман, — это присказка такая, древняя… А вы иностранец, вам не понять… Так что, гоните пятихатку, и получите желаемое.

Чтобы побыстрее закончить этот тягостный разговор, Найджел был готов выложить и больше.

Поэтому, не сводя глаз с бумажного прямоугольника, надёжно прижатого потной ладошкой Аркадия к столешнице, он зацепил в кармане купюру, и извлёк её на свет божий.

Как это ни странно, это была как раз пятисотрублёвая купюра. Он бросил её перед толстячком.

Тот недоверчиво поглядел на деньги, а потом лихо перевернул бумагу, которую прижимал к столу.

Найджел посмотрел на фотографию. Да, это была фотография.

И с этой фотографии на агента смотрела прекрасная девушка с недлинными светло-русыми волосами, затянутая в военный мундир бирюзового цвета.

И глаза. Её глаза. Их цвет гармонировал с цветом её френча.

И Найджел буквально утонул в омутах её глаз. Он смотрел на этот фотопортрет жадно, не отрываясь, и лишь вскользь отметил, что толстячок сгрёб купюру, и встал со своего стула.

— Ну, бывайте, господин Лоханкин, — ухмыльнулся Цукерман, — там рядом листочек, так на нём написано, кто это и где искать… — и исчез из поля зрения агента.

А Найджел даже не двинулся с места. Он продолжал пожирать жадным взглядом портрет прекрасной незнакомки…

Первое приключение агента

Титаническим усилием воли агент 007 заставил себя отвлечься от созерцания небесной красоты женщины, запечатлённой на фотографии. Несколько раз тряхнув головой, он, всё-таки, вернул себе способность соображать относительно рационально.

— Гммм, — подумал он, — эк меня торкнуло то, надо за собой следить, однако. А то в самый ответственный момент мой центр принятия решений непредсказуемо передислоцируется из головы несколько ниже, в головку…

И, спрятав фотографию с так поразившей его женщиной во внутренний карман своего камзола, он взялся изучать листочек бумаги, украшенный каракулями толстячка и заляпанный жирными пятнами.