Провинциал. Книга 5 (СИ)

Опасный, вдобавок ко всему ещё и тем, что обладает разумом. А потому подлежащий безусловной утилизации. И это будет верхом гуманности по отношению к остальным членам общества.

Вот мы и приходим к выводу, что в данном конкретном случае ликвидация индивида, по формальным физическим признакам являющегося человеком, есть акт самого кондового гуманизма.

В древности был такой исторический период, когда элиминацию подобных типов называли «высшей мерой социальной защиты».

На мой взгляд очень точное наименование, подчёркивающее вынужденный характер формально негуманного действия.

Ну, и я, получается, всё таки гуманист, хотя, если честно, то таковым себя не считаю.

Ну ладно, это всё, опять таки, лирика, непосредственно к делу не относящаяся.

Сейчас моя задача — помочь Заре перехватить контроль над загоном, где в условиях антисанитарии, темноты и тесноты содержатся потенциальные жертвы.

Если мы сделаем это, как планировали, то для нашего козлообразного оппонента бегство в родное измерение станет в обозримом будущем совершенно невозможным.

В этом случае, даже если ему удастся от нас каким-то образом ускользнуть, что само по себе уже весьма проблематично, то придётся всё начинать с нуля.

И, при этом, ему уже придётся шифроваться не по детски, а это, в свою очередь, здорово осложнит его, и без того совсем не простую, жизнь.

Но, я таки думаю, что ему в дальнейшем так интенсивно напрягаться не придётся, так как я всё-таки рассчитываю его повязать…

И будет он сидеть у нас «на подвале» на полном нашем обеспечении… Ни забот тебе, ни хлопот, ни о чём беспокоиться не надо… Не жизнь, а малина, хе-хе. Ну, разве что передвижения ограничены будут, но, по сравнению с остальными плюсами, это же такая мелочь…

Я мгновенно оказался в тёмном коридоре, за поворотом которого, согласно составленной нами карте подземелья, и располагался тот самый загон.

Тут пока было тихо. Но, с минуты на минуту должна появиться группа товарищей, конвоирующих задержанного за мягкотелость и бесхребетность, толстячка.

Ага, я, как раз, вовремя. В дальнем от меня конце плавно изгибающегося коридора замелькали пятна света и до меня донёсся слабый шорох шагов.

Толстяка ведут.

Я прислонился к стенке и притворился прозрачным, то есть включил маскировочный артефакт.

Конструкция этого девайса была уже четвёртый раз творчески переосмыслена коллективом серёгиных головастиков.

А потому, чтобы заметить меня, находясь даже в метре от того места, где я прислонился к шершавой стене коридора, надо было приложить немалые усилия.

Толстячка не вели. Его, если быть точным, несли, подхватив под руки, а его ноги просто безвольно скребли по полу. Спёкся толстячок.