Провинциал. Книга 5 (СИ)

— Ну что, чистоплюй, боишься? — злорадно спросил он толстяка, которого ему приволокли дисциплинированные безопасники секты, — правильно боишься, — он пристально посмотрел на отступника и вдруг облизался своим, оказавшимся неожиданно длинным, языком, — если ты не пьешь кровь, то твоя кровь будет выпита.

Толстяк взвизгнул, как раненный заяц, и обмяк в руках удерживавших его людей Юргена.

— Червяк, — презрительно бросил жрец, — приведите его в сознание, — и, криво ухмыльнувшись, добавил, — отведите его пока в загон, к остальным, а сюда приведите одного из соглядатаев, того, что повыше, понятно? — и он уставился на одного из безопасников.

— Будет сделано, — глухо ответил бандит…

И вот теперь я понял, что момент настал и счёт времени пошёл на секунды."

"— Серёга, — я перевёл взгляд на Карнаухова, — портал открывай через две минуты. Наводи его ко входу в зал. Всем приготовиться. Как портал откроется, сразу ныряйте туда. Действуем по плану.

Лица всех членов нашей команды стали серьёзны и сосредоточены.

— А я двинусь немного раньше вас, — пробормотал я, — своим ходом.

Глава 26

Началось

Я, как и обещал, отправился своим ходом, не дожидаясь, пока Серёга откроет портал для основной части нашей группы захвата. Они уже не маленькие, и без меня справятся со своими задачами.

Задачи то мы перед вылазкой тщательно расписали, и каждый из нас чётко знает, что, когда и кем должно быть сделано.

Кстати, эта наша операция довольно сложна не потому, что противников много. Нет, совсем не по этому.

Сложность заключается в том, что большинство там собравшихся, включая и главгада по имени С’Ами’Аза, нам надо брать живьём и только живьём.

Исключением могут быть сочтены только сотрудники безопасности этой секты. Это простые бандиты, которые ценности для меня не представляют никакой.

А абстрактное человеколюбие мне уже давно чуждо, ибо род человеческий, по моему убеждению, почти на треть состоит из неисправимых моральных уродов.

Нет, их, конечно, можно попробовать перевоспитать. Но нет никаких гарантий, что процесс перевоспитания завершится успехом. А ресурсов на это уйдёт, мама, не горюй.

Так что, если такого урода, как тутошний Юрген, например, просто удавить, то с какой стороны ни посмотри, кругом одни плюсы и грандиозная экономия…

Это, оно, конечно, не гуманно по отношению к Юргену. Но, с другой стороны, его поведение давно уже не вписывается ни в какие рамки, установленные человечеством для тех, кто считает себя к нему, к этому самому человечеству, принадлежащим.

На Юргена принципы гуманизма распространяться не должны.

Не должны, в первую очередь потому, он своим поведением и отношением к разумным он сам вычеркнул себя из списков человечества. Не человек он, а зверь. Зверь беспощадный, циничный и опасный.