Противоборство

Так что маневрировать особенно не приходилось, но, конечно, посматривать пришлось. У Ангулема притормозил и со спящим богатырским сном Клодом завернул на площадку открытого кафе. Официант, юркий юноша, притащил кофе. Будить он не стал, вытащил из корзинки немного зелени, копчёного мяса с хлебом поел и запил принесённым кофе. И снова в путь. Возле Бордо снова заправился, но тут зашевелился Клод, приподнялся в сидении, принялся всматриваться:

– Мы что? К Бордо подъезжаем? Ник удивился его ориентации.

– Что, проснулся? Тогда закуси, приходи в себя. На границе сменишь.

С этими словами он припарковал машину на обочину. Клод вылез, умылся, сделал в кустах своё дело, сполоснул руки и с корзинкой уселся на заднее сидение. Надо отдать ему должное, первым делом наделал бутербродов с копчёным мясом, зеленью, овощами для Ника, разложил на салфетку переднего сидения, а только затем уж принялся и сам насыщаться. Сто семьдесят километров между Бордо и границей проскочили немногим более за час.

Уже темнело, когда подъехали к границе. Встали, поменялись местами, Клод, поприветствовав пограничников сначала с одной стороны поста, затем с другой, въехал в Сан-Себастьян, двухсотысячник Испании, курортный и культурный центр Басков. Ещё сорок пять минут и они, минуя нескончаемые лимонно-апельсиновые и оливковые рощи с виноградниками, въехали в Бильбао. Довольно большой, свыше полумиллиона жителей портовый, старинный город с его старинным, знаменитым Собором XIV века, не менее старой ратушей. Нику не удалось полюбоваться ими, хотя в бытность своей работы в этом уголке Испании он не раз специально заезжал сюда именно из-за этих архитектурных достопримечательностей и всегда находил для себя в них нечто новое, открывал неизведанное. Клода, похоже, они несколько не трогали, и он буквально пронзил город, вырулил на шоссе, ведущему до городка Миранда. Не доезжая его, свернул на местную дорогу, покружил по ней по закоулкам и въехал в небольшое белое селеньице.

Уже здорово стемнело, когда их машина упёрлась в ворота в каменном, тоже белёном заборе. Клод посигналил пару раз дальним светом, за забором начался надрываться от лая, судя по голосу, довольно большой пёс. Спустя минут пять-семь, калитка, почему-то вделанная не в плотнище ворот, а непосредственно в каменную кладку ограждающего забора, приоткрылась, и из неё выглянул мужчина, чем-то напоминающий Жака. Он настороженно оглянулся по сторонам, закинул винтовку за плечо и вышел. Подойдя к машине, вгляделся в салон и спросил:

– Кто? Зачем пожаловали?

– Эге, эге, Мигель, ты чего так вооружился, с кем собрался воевать, неужели со своим боевым товарищем Клодом.

– Есть с кем, ещё не перевелись любители чужого.