Против ветра, мимо облаков

И не стать ничьей подстилкой, не нажить славы стукачки, не… Там надо было выжить, и я выжила. И не спрашивай, что мне для этого пришлось сделать — беспомощность и безвыходность толкают людей на вещи, о которых они в нормальном состоянии и подумать не могли бы. А когда я вышла, то от меня уже ничего не осталось, ни в душе, ни в материальном плане, и перспективы не осталось, даже тени надежды на то, что когда-нибудь все наладится, потому что для меня это «наладится» означает вернуть то, что у меня отняли, а это невозможно. Я никогда уже не буду прежней, потому что видела и делала такое, что ты представить не можешь. Но дело в том, что если снова начать копаться в той истории, то я вполне могу опять оказаться там, где и была — в тюрьме. Просто потому, что кто-то за раскрытие убийства Дарины получил должности и звезды на погоны, и им плевать, что я не убивала ее. И если сейчас о том, что я здесь, не знает никто из моих прежних знакомых, то…

— Вика, вечно прятаться нельзя. — Назаров обнял ее за плечи. — Я не говорил тебе, но сейчас скажу. Во-первых, ко мне в пятницу приходил Ладыжников.

Когда-то Николай Ладыжников дал шанс и ей, и Назарову, именно с его легкой руки они стали теми, кем стали. Ладыжников делал ставку на талантливую молодежь, он спонсировал различные конкурсы, выявляющие способных ребят, и помогал им — направлял, продвигал, что-то советовал, посылал учиться. И как-то не вязалась с ним его кличка — Коля-Паук, хотя все о ней знали. И никак не стыковались все те жуткие истории, которые ходили о нем: кого-то убили, кого-то покалечили, кто-то исчез бесследно, потому что так было нужно Коле-Пауку.

Конечно, когда они повзрослели, то многое поняли о своем благодетеле, но по отношению к своим протеже Николай Ладыжников никогда не проявлял ту сторону своей натуры, что заставляла обывателей испуганно шептаться на кухнях.

И когда Вика сидела в тюрьме, именно Коля-Паук, незримо присутствующий за ее спиной, дал ей шанс выжить, и она выжила.

— Спрашивал о тебе, ну и сказал, что ты можешь обращаться к нему в любое время, он всегда тебе поможет. Вика, возможно, так и надо сделать?

— Нет. — Вика не собиралась говорить о прошлом с Назаровым, только не с ним, это слишком страшно и неприглядно. — Жень, я просто хочу, чтобы обо мне все забыли.

Назаров понял, что молчать дальше нельзя, ему придется сказать Вике. И это сейчас будто прыгнуть с большого камня в каменном карьере, откуда когда-то решились сигануть только Вика и Алена, а остальные продолжали топтаться наверху. И вот сейчас пришла его очередь прыгать, и отвертеться теперь уже совсем никак.