Против течения

— Постарайтесь сделать Джона счастливым, — прошептала леди Мелтон. — Я люблю его, хотя была достаточно глупой, чтобы скрывать свое чувство все эти годы. А теперь, когда слишком поздно, я хотела бы дать ему любовь, которой он всегда был лишен.

— Я постараюсь, — пообещала Энн, хотя, уже произнося эти слова, стыдилась своего обещания. Как она могла сделать Джона счастливым, когда знала, каковы ее чувства к нему?

И, как будто уловив ее мысли, леди Мелтон сказала:

Энн быстро ответила:

— Он никогда этого не говорил.

— Возможно, это тоже моя вина, может быть, он тоже боится проявить свою любовь.

Энн высвободила руку из ладони свекрови и прижала к коленям. Она не могла вынести продолжения этого разговора о себе и Джоне. Она не знала почему, но избегала его, ощущая, что эту тайну, которая лежит глубоко в ее душе, лучше скрывать.

Леди Мелтон вдохнула и вернулась к первому вопросу:

— Так могу я вернуться в Галивер?

— И когда я вернусь, мы с вами, Энн, будем друзьями до… до конца?

Это был вопрос, но Энн сказала просто:

В дверь постучали, и вошла сестра.

— Старшая сестра говорит, что ей попадет от доктора, если ваша посетительница задержится еще, леди Мелтон.

Энн бросила взгляд на часы: без четверти час.

— Я устала, — призналась леди Мелтон. — Но надеюсь, что через день или два доктор разрешит мне перебраться домой.

— Вам не нужно чего-нибудь еще?

— У меня есть все, — ответила леди Мелтон. — До свидания.

Энн встала и после некоторого колебания импульсивно наклонилась и поцеловала свекровь в щеку. Мгновение казалось, что старая женщина оттолкнет ее, но потом слабый румянец окрасил бледную кожу.

— Спасибо, дорогая, — сказала она.

Когда Энн отвернулась, она знала, что леди Мелтон был приятен ее порыв.

Возвращаясь в машине в Галивер, она вспоминала весь разговор, еще более пораженная сейчас, когда у нее была возможность все обдумать, чем во время разговора. Многие вещи стали понятными, разговор этот объяснил Энн так много, что она была слегка испугана. Внезапно ей показалось, что она слышит довольный смех отца и его шутливый вопрос:

— Разве я не говорил тебе, что все люди всего лишь люди, в какую бы шкуру ни рядились?

Уложив близнецов и пожелав им доброй ночи, Энн спустилась вниз. Парадная дверь была открыта в теплые летние сумерки, в озере отражалось темнеющее небо с первыми робкими звездочками. Из гостиной слышались голоса, но ее влекло полное молчание и покой в природе. Она подошла к двери и ощутила прохладу ночного бриза после жаркого дня. Ветер развевал нежный шифон ее платья, как будто хотел подхватить и унести из этого мира в таинственную неизвестность. Она ощущала в себе какую-то неудовлетворенность, словно чего-то ожидала, но чего, не знала сама.