Против течения

Но долг прежде всего, и она пошла искать не Джона, а Энтониету. Девочка, одетая в теплое пальто, была готова совершить первый выход на солнышко. Майра и Энтони были с ней и очень оживленно болтали.

— Привет, дорогая! Какая радость видеть тебя! — воскликнула Майра.

— Я тоже рада, — ответила Энн. — Энтониета и я чувствовали себя выброшенными на необитаемый остров. Что вы делали? Что тут происходило?

— Я чудесно провела время, — быстро сказала Майра. — У меня столько всего накопилось, чтобы сказать тебе! Мы с Чарлзом вчера ездили к морю и купались. Это было восхитительно. И он обещал, что мы съездим еще раз и возьмем с собой Энтониету, как только она поправится. Хотелось бы тебе, зайка, а?

— Это было бы здорово! — закричала Энтониета.

— Мне казалось, Чарлз собирался уезжать? — спросила Энн.

— Никто не уехал, — сказала Майра. — Разве ты не слышала?

— Ничего не слышала, — ответила Энн.

— Она больна, страшно больна.

— Что же с ней такое?

— Странно, что ты не знаешь, — воскликнула Майра. — Я думала, Джон тебе написал, если уже ты наотрез отказалась встречаться со всеми нами.

— Нет, не написал, — коротко сказала Энн. — Поэтому давай рассказывай.

— Ну ты же знаешь, она легла в больницу на обследование. Оказалось, что обследование включало какую-то небольшую операцию, хотя она об этом не упоминала. Врач позвонил Джону, и в первый раз он или кто-либо еще понял, насколько все серьезно. Врач сказал, что состояние леди Мелтон очень плохое и чтобы Джон приезжал немедленно. Он сразу же поехал, а когда вернулся, сказал, что у его матери… рак.

— Рак! — воскликнула Энн. — Какой ужас!

— Жутко, да? — согласилась Майра. — И ей осталось жить всего несколько месяцев. Они не смогли ничего сделать. Процесс зашел так далеко, что операция не принесет пользы.

— Но, Майра, какой кошмар! — воскликнула Энн. — Я должна немедленно найти Джона. Почему мне никто не сказал?

— А что ты могла бы сделать? — спросила Майра. В ее вопросе звучал практический здравый смысл. — И что ты можешь сделать теперь?

— Не знаю, — ответила Энн, — но чувствую, что мне надо было сказать.

Она поняла, что и Майра, и близнецы воспринимают трагедию матери Джона философски, с практической точки зрения, что, конечно, является неизбежным результатом их воспитания. Они привыкли слышать о больных и умирающих, и это для них почти ничего не значило, за исключением тех случаев, которые касались очень близких людей. Но реакция Энн объяснялась тем, что она знала — она никогда не любила свою свекровь. Было что-то зловещее в том, что кто-то, кого ты не любишь — почти ненавидишь, — умирает быстро и неожиданно. Каким-то странным образом Энн чувствовала себя почти ответственной за это.