Против течения

Доктор Шеффорд был лишен привязанности к машинам, так что он мотался по деревенским дорогам до тех пор, пока машина буквально не разваливалась на части от чрезмерных нагрузок и отсутствия ухода.

«Если я могла водить одну машину, значит, могу водить и другую», — сказала себе Энн, таким образом оправдывая свой самоуверенный поступок, когда, выехав на шоссе, машина, казалось, сама рвалась вперед из-под ее рук. Мотор равномерно гудел, и его урчание было похоже на мурлыканье довольного кота. Поездка не была богата впечатлениями, за исключением ее собственной спешки, благодаря которой она чувствовала себя летящей как на крыльях.

Она остановилась у дома на Беркли-сквер ровно через час двадцать минут после того, как покинула Галивер.

Треверс открыл дверь и остолбенел, увидев ее.

— Это невероятно, что вы уже здесь, — сказал он. — Ведь я разговаривал с вами всего несколько минут назад. Такая спешка до добра не доведет. Я всегда говорил, что нам придется платить за это рано или поздно. — Как старый преданный слуга, он мог позволить себе поворчать.

Кабинет секретаря, куда он провел Энн, располагался в конце длинного коридора, открытого во двор за домом. Доусон Баркли вскочил из-за стола, когда она вошла.

— Вы очень быстры, — сказал он, пожимая ее руку. — Треверс, вы не принесете леди Мелтон чашку кофе? Или, может быть, вы предпочитаете выпить что-нибудь другое?

— Кофе, пожалуйста, — сказала Энн и уселась в одно из больших кожаных кресел, стоявших в кабинете.

— Вы, должно быть, мчались с сокрушающей скоростью, — сказал Доусон Баркли, предлагая Энн сигарету из большой серебряной коробки, украшенной гербом Джона. — Как вам удалось гальванизировать Барнета? Когда он везет меня, он тащится, как катафалк.

— Я вела машину сама, — просто сказала Энн. — Мне так не терпелось оказаться здесь, что я не могла ждать, чтобы меня привезли.

— Ну, здесь дела еще не так плохи, — сказал Доусон и тоже сел.

Он был высоким, худым молодым человеком, его темные волосы были зачесаны назад, а очки в роговой оправе придавали ему вид ученого. И только когда он снял их, Энн поняла, что он намного моложе, чем казался, а когда улыбался, становился похожим на мальчишку, обезоруживающего и очень привлекательного.

— Пожалуйста, расскажите мне все про Майру, — попросила Энн.

— Так вот. Откровенно говоря, это для меня трудновато. Видите ли, вы с Джоном оставили свою семью на мое попечение, но я не знал, насколько далеко заходят мои полномочия. С близнецами все было просто и легко. Но Майра — другое дело: она считает себя взрослой молодой женщиной.

— Но ничего подобного собой не представляет! — воскликнула Энн. — Она очень юна и очень неопытна.