Простушка на одну ночь

— Поэтому ты заставляешь меня подыхать от боли?! Корчиться в муках сомнений?! Тебе страшно поверить моим словам еще раз, и поэтому ты бросаешь меня, калеку…

— Каким словам мне сложно поверить, Марсель?! Каким! — вскакиваю я, придерживая свой животик.

— ЛЮБЛЮ Я ТЕБЯ, ДУРУ! БЛЯТЬ, УБИТЬ ГОТОВ, КАК ЛЮБЛЮ! — хрипло заорал Марсель и закашлялся, выдав едва слышным шепотом. — Черт… Черт, кажется голос сорвал.

Я застыла, не веря в услышанное.

Марсель продолжал говорить что-то сипло. Мне пришло подойти к его кровати, чтобы разобрать слова.

— Прекрати говорить о себе так! Прекрати! Это лишь временное! Да, я тебя люблю! Всегда испытывала к тебе чувства. Давным-давно это была влюбленность наивная в идеал, в красивую картинку. Когда мы встретились при других обстоятельствах, я полюбила тебя снова. Я полюбила в тебе циничного, упрямого, принципиального мужчину с кучей заскоков… Решительный, щедрый, внимательный. Готовый на жертвы. Это все ты! Ты… Я не соврала, сказав, что люблю тебя! Не соврала…

Марсель протер глаза кулаками. Они были у него покрасневшие, тело напряжено. Весь вид выражал мучительное желание встать, но это было пока невозможно.

— Все, хватит нервов. Ты беременна. Моей дочкой, — вытолкнул сиплым шепотом, часть звуков вообще было не разобрать. — Так что успокойся. И подойди, блять. Я хочу тебя… Хочу тебя… хотя бы обнять.

Плача, я снова присела на кровать Марселя, он потянул меня к себе, обнял крепко-крепко, я расплакалась еще громче, теперь уже у него на плече.

— Люблю же я тебя такую дуреху. Весь мозз за пять минут вынесла капитально… Я, кажется, поседел. Ты посмотри точно… — попросил Марсель.

Его губы скользнули на щеку, а оттуда, дрожа нетерпением перебрались на мои губы, набросились буквально. Я ахнула, не ожидая такого напора. Он был горячим, жадным…

Моя голова начала кружиться от того, как он целовал меня. Все тело оживает, как никогда прежде, пульсирует каждой клеточкой.

Ощущение его губ на моих губах — это что-то невероятное, сродни волшебству. Он напористый, жадный, но в то же время такой заботливый, в своих прикосновениях пальцами. Я млею от того, как он гладит меня по шее, торопливо-жадно на грудь спускается, тискает, но мигом перебирается ниже, на округлившийся живот.

— Скажи, что ты моя… — просит Марсель.

Я не верю, что это происходит на самом деле. Какая-то часть меня, полная скепсиса, ждет, что это окажется лишь сном.

Мужчина, которого я так долго любила, считала неотразимым и недостижимым, здесь и сейчас обнимал меня так нежно и требовательно, словно на самом деле во мне нуждался.

Это не сон ли? Самый прекрасный…

Ладонь Марселя снова с нетерпением поднимается к моей груди, сжимает ее по-мужски.