Простушка на одну ночь

Как я могла не подумать о плохом, когда он то и дело меня обижал?! Он приехал в Лютиково и начал говорить о том, что хочет быть со мной, но ни слова не сказал, что любит, только размытые утверждения выскальзывали из его губ.

Мне же было этого мало. Мне всегда мало! Я, наверное, самый жадный человек. В особенности в том, что касается его любви! Наверное, все исходит издалека, с тех самых лет, когда он меня соблазнил на свадьбе, а потом бросил и заявил, что я для него лишь развлечение на одну ночь.

Этот болезненный рубец так и остался шрамом на сердце. Подкрепленный недавней ситуацией, он лишь стал еще более грубым и заныл болезненно. Оттого я и не поверила. Я втайне ждала подвоха со стороны Марселя и, как только он оступился, решила, что мы вернулись к прежнему.

Однако все было не так.

Пока я лежала в постели, рыдала, проклинала и материла красавчика-пилота, похитившего мое сердце, он мучился и лежал без сознания на морозе.

Андрей сказал, что травмы были сложные и, если бы не угроза обморожения, восстановление шло намного легче. Теперь, увы, придется работать с тем, что есть. Марсель не обморозился, но был на грани этого…

Кто знает, если бы я сразу же забила тревогу, вдруг все сложилось иначе…

Вдруг бы ему не пришлось прощаться с любимой профессией?!

Не знаю, что я за человек такой!

Он похитил мое сердце и разбивал его несколько раз, а я ненарочно, но словно в отместку, отобрала у него крылья.

— Послушай, Лена. Профессия — это последнее, о чем я сейчас думаю.

— Но думаешь же, — заявляю. — Прости. Я не хотела. Но так вышло… Я слишком неуверена в себе, в твоих чувствах во мне. Слишком… Я всегда буду ждать от тебя подвоха. И при малейшем подозрении на обман будет происходить все то же самое. Снова и снова… Я не знаю, получится ли у нас что-то. Может быть, и пытаться не стоит.

— Ты… — выдыхает Марсель так, словно у него нет воздуха. — Ты меня бросаешь? Бросаешь?!

— Я не бросаю тебя. У нас и отношений-то никогда не было. Понимаешь?

— Нет. Нет. Я тебя не понимаю. Ты… Сама-то себя понимаешь? — спрашивает он, бухнув кулаком по кровати. — Мысли о тебе и дочери — единственное, что придает мне сил держаться, карабкаться изо всех сил. Я живу сейчас лишь надеждой, а ты ее отбираешь. Уничтожаешь. За что? Это все твоя месть? Влюбить меня в себя и бросить? Бросить, зная, что побежать за тобой не смогу и буду вынужден смотреть, как ты уходишь. Жестокая же ты, Лена.

— Знаешь, я не зря назвал тебя Сиреной. Их красота и прекрасные песни заманивали моряков на скалы и вели к гибели!

— Я просто не хочу страдать.