Дикарь и простушка

Поверить невозможно, что она наговорила все это Офелии! А ведь Сабрина никогда не отвечала оскорблением на оскорбление. Пусть Офелия заслуживала каждого резкого слова, но разве это повод жертвовать своими принципами?

Нужно было просто повернуться и отойти. Этого было бы вполне достаточно, чтобы дать Офелии понять, насколько Сабрине опротивела ее грубость. Но нет, она дала волю гневу и тем самым опустилась до уровня Офелии.

Сабрина предпочла бы не возвращаться в Саммерс-Глейд, по крайней мере пока там гостит Офелия, но не знала, как объяснить теткам свой «каприз». Наверное, лучше сказать правду. Нет, Хилари станет во всем винить себя, потому что мать Офелии – ее давняя подруга. Еще вздумает сообщить леди Мэри о непристойном поведении дочери, и Сабрину будет мучить совесть. Пожалуй, лучше пощадить тетушку, скрыв все случившееся."

"Сабрине очень хотелось поверить Рэйфелу и забыть обо всем, что наговорила Офелия, но не получалось. В поцелуе Дункана не было особого пыла, остроту ощущениям придавало буйство стихий. Этот поцелуй скорее показался ей сладостным, восхитительным, нежным, но голова у нее не закружилась. А вот Офелию он целовал страстно, хотя и не желал того. Следовательно, он сделал это против воли, что и говорило о его истинных чувствах.

Сабрина ни на минуту не усомнилась, что Офелия сказала правду о случившемся в гостинице. Дункан хотел ее вернуть, но все еще был слишком сердит, чтобы это признать. Да и могло ли быть иначе? Офелия так красива, что любой мужчина готов на все ради того, чтобы ее получить. Однако вряд ли Дункан использует Сабрину, чтобы заставить Офелию ревновать. Аманду – вполне возможно, но не ее. Их дружба крепка и искренна, Сабрина не ошиблась в нем. И в себе тоже.

Но все рассуждения не приводили ни к чему хорошему. Боль становилась все острее. Как тяжело сознавать, что любимый увлечен другой женщиной, пусть красивой, но ничтожной, которая и волоска его не стоит! Она знала, что рано или поздно придется пережить это, но почему так скоро?

Вслед за мучительными размышлениями пришли слезы – горькие слепящие слезы, такие обильные, что Сабрина помчалась куда-то, не разбирая дороги. Только споткнувшись о корень, она остановилась, вытерла ладонью глаза и поняла, что сделала круг и снова находится почти рядом с Саммерс-Глейд. Именно поэтому экипаж, выехавший со двора, так быстро ее нагнал.

– Какого дьявола ты вытворяешь? – услышала Сабрина, еще до того как Дункан спрыгнул с козел и впихнул ее в карету.

Внутри было темно. Мактавиш взял первый попавшийся экипаж, в который успели запрячь лошадей, – тот самый, что должен был отвезти домой Сабрину и тетушек в конце вечера.