Дикарь и простушка

Признаюсь, никак не могу понять, что произошло вчера и как вы могли совершить такую поразительную глупость. Предупреждаю, старина, от меня довольно трудно отделаться, если, конечно, не примените грубую силу.

– Если бы я помнил, что творилось вчера, обязательно бы сделал вам одолжение, но поскольку не могу…

– А вот эта отговорка не выдерживает никакой критики. Как только вы придете в себя, наверняка события вчерашнего вечера к вам вернутся. Пожалуй, я подожду.

– Тогда соблаговолите ждать в другом месте, – попросил Дункан.

– И позволить вам еще дольше прятаться от горькой правды?! Нет-нет, мое присутствие подтолкнет вашу память. Чтобы поскорее удовлетворить мое любопытство и отделаться от меня, постарайтесь восстановить детали вчерашнего вечера.

Если бы Дункан не боялся пошевелить головой, непременно попробовал бы вышвырнуть наглеца из комнаты. Но он лишь закрыл глаза и послушно попытался последовать совету Рэйфела. Медленно-медленно что-то наконец забрезжило.

– А знаете, старина, румянец вам к лицу, не то что оливково-зеленый оттенок, который делает вас похожим на привидение.

Дункан покраснел еще гуще. Он бы отдал все на свете, чтобы остаться в одиночестве, но нахальный гость ожидал подробностей, часть которых он не выдал бы под страхом смерти. Тяжело вздохнув, Дункан постарался загнать их в самый дальний уголок памяти."

"– Она довела ее до слез. Я взбесился, поскольку знал, какой гнусный у нее язык. Вот и решил спросить, что она наговорила.

– Ну, насчет гнусного языка мне все понятно, но кого она довела до слез? – прищурившись, прошипел Рэйфел.

– Речь не о вашей сестре, – поспешно отозвался Дункан. – О Сабрине. Сабрина горько плакала. Я старался вытянуть из нее, в чем дело, но ничего не получилось. Она слишком расстроилась, чтобы говорить об этом. Словом, я решил прижать к стенке эту змею и был так зол, что не владел собой. Горничная сказала, что она у себя в спальне. Я решил, что она поднялась туда за чем-то, поскольку час был ранний, гости еще не разошлись спать, а уж если мы поссоримся, внизу крики будут меньше слышны. Мне в голову не пришло, что она уже готовится ко сну.

– Откуда вдруг у меня ужасное предчувствие, что вы застали ее в постели?

– Нет, все было не настолько страшно, хотя приди я чуть позже… Она уже была в сорочке и нижних юбках. Я едва заметил…

Ехидное фырканье Рэйфела заставило Дункана осечься. Помолчав немного, он горячо заверил:

– Клянусь, я был слишком сердит, чтобы обратить на это внимание, и потом, думаешь, ее белье было прозрачным? Как бы не так! Почти ничем не отличается от чертова бального платья! Просто принимать джентльмена в таком виде считается неприличным, вот и все.

– Да, да, дурацкие условности, – нетерпеливо согласился Рэйфел. – Переходите к делу.