Дикарь и простушка

В пропитанном спиртным мозгу возникло смутное воспоминание о том, почему прошлой ночью он напился до чертиков. Это, в свою очередь, пробудило к жизни еще одну, куда более неприятную картину: оба деда, перебивая друг друга, сообщают, что теперь Дункан должен жениться на Офелии, но к тому времени он был слишком пьян, чтобы взволноваться по этому поводу. Неужели он сказал им, что теперь ему на все плевать?

Непомерные мысленные усилия привели к тому, что виски прошило резкой болью. Дункан наконец сдался и пробормотал:

– Не по своей воле, уверяю вас.

– Ах, вот оно как! – брезгливо пробормотал Рэйфел. – А я-то считал, что стремление к независимости у вас в крови. Неужели вам так важно выслужиться перед стариками?

– С каких это пор вас волнует моя судьба? И не все ли вам равно, что я делаю, черт возьми?

– С тех пор, как я решил взять вас под свое крыло, разумеется, – объяснил Рэйфел.

– Держите свое крыло при себе. Мне оно ни к чему.

– Поздно, – усмехнулся Рэйфел. – Я не бросаю в беде друзей только потому, что они оказались абсолютными кретинами.

– Последнее предупреждение, друг мой. Если немедленно не уберетесь отсюда и не позволите мне отойти с миром…

– Ну-ну, не стоит изрыгать угрозы, которые все равно в нынешнем состоянии не сможете выполнить.

Слишком поздно Дункан осознал правоту собеседника, поэтому, бросив напрасные попытки изгнать его, предпочел снова зарыться с головой под подушку в надежде, что остальные речи Рэйфела пролетят мимо его ушей. Как ни удивительно, ему даже удалось немного задремать, несмотря на то что голова раскалывалась.

Когда Дункан проснулся во второй раз, большая половина дня уже прошла, и стук в висках немного унялся. Однако Рэйфел Лок вопреки его предположениям не ушел. Этот почтенный джентльмен по-прежнему сидел рядом с кроватью, читая томик, должно быть, взятый с маленькой книжной полки. Книги не принадлежали Дункану, они уже стояли здесь, когда он приехал.

– Который час? – промямлил Дункан, очень осторожно садясь. Он опасался, что в голове вновь заработают кузнечные молоты.

– Не очень поздно, – ответствовал Рэйфел, откладывая книгу. – Думаю, если поспешите, еще застанете обед.

При слове «обед» Дункан позеленел, сорвался с места и бросился к ночному горшку, в который и изверг отравивший его организм яд. Настоящее благословение Божье! Ему сразу стало легче.

Он снова заполз в постель и, укрывшись одеялом, вытянулся во весь рост.

– Вы еще здесь? – простонал он, поежившись под невозмутимым взглядом Рэйфела.

– А вы всегда спите в одежде? – спокойно поинтересовался тот, не отвечая на вопрос.

– Только когда не помню, как лег в кровать.

– Да, достаточно веский предлог, – кивнул Рэйфел.

– А вы почему еще здесь?

– Любопытство, обычное любопытство.