Простреленная репутация

В этот момент сзади, справа по борту, громыхнул взрыв. По броне что-то крепенько этак сыпануло, как будто градом.

– Саня, ходу! – заорал Петрушин и без перехода флегматично буркнул в рацию: – Вася, рули за нами. Дистанция сто, фары не включай. Если что – коси всё, что будет сзади...

Какой Вася? Кому рули? Нашему Васе сейчас всё глубоко до нирваны, хоть гвоздями к стене прибивай...

* * *"

"В половине пятого утра мы уже были на базе. Нас с Васей тут же взяли в оборот медики: прощупали, осмотрели, кровь из пальца и из вены качнули, задали ряд вопросов.

– Судя по всему, основной компонент – что-то типа азарона, – сделал вывод начмед, когда я поделился с ним своими ощущениями. – Но с каким-то «левым» ингибитором. Анализ посмотрим, будет ясно...

Я спросил, что это за дрянь такая и какие могут быть последствия.

– Короче, запросто могли сдохнуть, – успокоил меня начмед. – Наркоманы хреновы. Разве можно такое колоть с ингибитором?!

Я ровным счётом ничего не понял, но начмед сказал, что коль скоро мы не сдвинули лыжи в течение трёх часов после инъекции, то теперь они нас железно вытащат. В этом я ни капли не сомневался. На чём хотите присягну: наши военные медики – лучшие врачи во всём мире. Столько народу вытащили с того света, считать замучаешься.

Затем нас чем-то укололи, обработали ссадины и ушибы, сообщили, что до окончательного исчезновения симптомов мы будем под врачебным наблюдением, и велели спать. Мы остались в медпункте, а наши ушли к себе.

Спать, однако, нам долго не дали, разбудили в половине девятого. К девяти командующий вызывал всю банду на доклад.

Настроение было мрачное, чувствовал я себя так, словно побывал в автомобильной аварии с неоднократным переворотом транспортного средства и волочением оного средства силой инерции по безразмерному крутому склону. Сильная слабость, апатия, сухость во рту, головокружение и неодолимое желание завалиться обратно в койку – вот лишь часть компонентов моего утреннего состояния. Вася, гадёныш мелкий, выглядел вполне прилично: сидел на кровати, уже обутый, вяло улыбался и что-то жрал из котелка, который приволок Петрушин.

– Будешь? – по-братски предложил он, облизав красным языком ложку и протягивая её мне.

Меня чуть не вывернуло. Интересно, когда его расстреливать поведут, он забудет потребовать последний обед или как?

При помощи коллег я наскоро привёл себя в порядок и выпил кофе из термоса, припасённого Лизой. Вася и так был в норме – регенерация у этого малого боевого робота просто чудовищная. После этого мы отправились на аудиенцию к командующему – тут рядом. Сам я двигался с трудом, всё вокруг качалось, поэтому меня бережно поддерживал Петрушин. А Вася перемещался едва ли не вприпрыжку и на ходу что-то жевал.