Просто Маса

Чуть в стороне с презрительной улыбкой на породистой мандаринской физиономии торчал тощий дылда китаец.

— Что скажешь? — спросил господин.

— Перс темпераментен, гневлив. Может сгоряча и убить. Но маловероятно, что такой человек додумался бы для прикрытия изобразить ограбление. Бухарец слишком ленив. Китаец чересчур избалован. Если он — сын одного из девяти китайских цзунду, значит, с детства пресыщен всем на свете. Вообразить, что он станет убивать из страсти или корысти невозможно. Сиамцы, по-моему, не обидят и мыши.

Эраст Петрович не согласился

— Не скажи. У корнета Най-Пума траурные глаза. Это сильный характер. И принц тоже совсем непрост. Может оказаться тихим омутом, в котором ч-черти водятся. Ладно, идем к Танаке. Но я на него только посмотрю. Разговаривать не буду. Лучше, если с ним побеседуешь ты, с глазу на глаз. Как японец с японцем. Неважно о чем. Мне нужно только твое впечатление: способен ли этот человек убить женщину.

— Что, полюбовались на грабителей? Ломброзианские типы, не правда ли? — иронически осведомился он. — А теперь идите посмотрите на японца. Увидите, что сомнений нет. Под внешней холодностью скрывается жестокий, расчетливый зверь. Мои сотрудники собрали о Танаке досье. Он весьма небогат, сын бедного самурая — так называются их дворяне.

— Б-благодарю за разъяснение.

Не уловив насмешки, полковник продолжил:

— Танака командирован в Россию для стажировки в нашей армии. Сделан капитаном, что соответствует его японскому чину майора. Командует ротой Новочеркасского Александра Третьего полка. Проявил себя исправным офицером, представлен к командованию батальоном. По отзыву начальства, очень умен, инициативен, изобретателен. — Последнее слово было произнесено с нажимом. — Русским языком владеет свободно. Даже принял православие, однополчане зовут его Георгием Ивановичем. Человек, с легкостью меняющий веру отцов и даже собственное имя, способен на что угодно. Так что всё сходится. Вам, Фандорин, не удастся украсть у меня заслугу раскрытия убийства.

— У японцев иное отношение к религии и личному имени. И к-красть у вас я ничего не собираюсь.

Перед каютой дежурил бравый жандарм. В дворцовой полиции они все были молодец к молодцу. Вытянулся, откозырял.

— Как приказано, ваше высокоблагородие! Ухом к двери и начеку!

Не постучав, распахнул дверь.

С дивана вскочил невысокий, худой человек с бледным лицом и воспаленными глазами. Он был в одной рубашке. Китель с вензелем на погонах висел на стуле.

— Пойдемте, полковник, — сказал Эраст Петрович, посмотрев на арестанта не долее пяти секунд. — Не будем мешать господину Сибате.

Маса остался с капитаном наедине.

— Вы японец? — быстро сказал Танака.