Просто друзья

Хватка слабеет, Глеб отпускает меня, а сам валится на диван, закрывая глаза и откидывая голову назад.

Первый всхлип, такой густой, звонкий. Он – начало катастрофы, что разразилась бы в любом случае после случившегося. Слезы горькие, я чувствую их вкус. Крупные капли скатываются сначала по щекам, потом чертят свой путь по уголку губ и капают вниз. Скрывать я не хочу. Пусть видит меня такую: и злую, и в отчаянии, и в горе, и в слезах. Не темная Мила и не светлая. Я просто Мила, что запуталась в себе и своих чувствах.

Глеб встает и уходит. Вот так молча. Как и в прошлый раз. Оставляет.

– Трахаться! С кем-нибудь! – не удостоил меня даже взглядом.

– Нет! – я вскакиваю и бегу за ним в коридор, потому что больше не позволю бросать меня. Со мной так нельзя.

Пытаюсь забрать его куртку. Движения резкие, как в борьбе. Впрочем, это и есть борьба. Вещь падает на пол. Но это меня не останавливает. Глотаю слезы, ругаю, кричу, бью его своими кулаками, только ему это нипочем. Глеб пытается поймать мои руки, попытка удачная, он снова меня обездвижил. Но не хочу так просто сдаваться. Я вырываюсь, выкручиваюсь, пока силы еще есть. В этой борьбе живой я не сдамся.

Он вжимает меня в себя, что я становлюсь как кукла, что связали по рукам и ногам, остался только взгляд, он гневно выжигает Глеба, его красивое лицо, его красивые губы, которые мне так нравилось целовать. Хочу сжечь его всего, на обломках своих же чувств, бросив спичку и подлив бензина из его же малышки. Эпичная концовка. Но все, что мне удается сделать, это плюнуть в него, в его лицо, на котором я уже вижу улыбку победителя. Плюю с удовольствием, прыскаю ядом.

Момент, когда ты застываешь в воздухе. Эта секунда, не больше. Но она как кульминация танца, его вершина. Такая сложная и интересная одновременно. Сейчас этот момент – его поцелуй. Губы, что накрывают мои. Влажно и страстно. Наши чувства – оголенные провода, слишком беззащитны и открыты. Непозволительно для нас, для друзей. Если их соединить, будет разряд, он убьет нас. Этот поцелуй – он разряд, током проносится по всем венам, по всем косточкам моего тела. Глеба кроет так же, его потряхивает. Он целует не так как раньше. Сдался. Мой Глеб Навицкий сдался мне.

Глеб отстранился от меня так же резко, как и начал. Словно опомнился. А потом прижал меня грудью к стене, дышит часто, я чувствую его дыхание. Рукой задирает свитер, сжимает грудь. Сейчас не страшно. Руками обхватываю его шею. Царапаю.

– Бл*дская балеринка! – выдыхает он в меня.

Слышу звук пряжки ремня. Такой звонкий, что разрезает пространство. Предвкушение чего-то колючего, что заставляет кожу покрыться мурашками. Долгожданные касания. Они жадные, нетерпеливые, жесткие. Я ощущаю их на своем теле.

Глеб не церемонится, будто чувствует, что сейчас нежность, легкость – лишние.