Просто друзья

Та Мила, что раньше радовалась бы тому, что танцует такой прекрасный отрывок из другой сказки. Она бы улыбалась. Трудилась и танцевала. Кем я становлюсь? Или правильней будет сказать, кем я стала?

– То есть не хочешь танцевать со мной? Низко для тебя, да? Миле Апраксиной нужно быть выше? Или вернее будет спросить Миле Навицкой?

– Я просто не хочу танцевать ту вариацию, мне нужно па де де из Спящей красавицы. Мне нужна Аврора.

– А я, думаешь, хочу, что мне дали? Думаешь, я не хочу Аврору?

– Видимо не хочешь, раз так спокойно рассуждаешь?

– Да что с тобой такое? – Зойка не выдерживает, подскакивает с лавочки и смотрит на меня зло, даже надменно. – Твой Навицкий на тебя так повлиял?

– Может он, наконец, меня раскрыл? Настоящую Милу?

Кипящая вода, что бурлит и плюется такими огненными и обжигающими каплями. Да, пожалуй, это то, что творится у меня в душе. Она словно кипяток, выплескивается за края, травмирует всех, кто рядом.

Забегаю домой. С шумом открываю дверь. Еще чуть-чуть, и она громко ударится о соседнюю стену. Позор. Если в этом состоянии меня увидит мама, будет разочарована. Нет, не на то, что злюсь, а то, что даю волю этому чувству, не могу его контролировать. Так нельзя.

Но знаешь что, мама, мне все равно. Когда это чувство, эти эмоции сильнее меня самой, кто я буду такая, если проглотить все, подавить в себе, раздавить в зародыше.

Испытывала ли я нечто подобное раньше? Нет. Сейчас будто прохожу испытание на прочность. Кто меня испытывает? Балет? Мир Искусства, что не терпит равнодушия и слепого поклонения? Или Глеб, который таким образом вытаскивает темную Милу, но убивая светлую и чистую мою сторону.

Выдохнув, сажусь на пуфик в коридоре, закрываю глаза, считаю до десяти в попытке как-то успокоить себя, утихомирить.

Вижу обувь. А еще верхнюю одежду, она висит на вешалке, на его вешалке. Будто и не было этих недель. Те же кроссовки, та же куртка.

Медленными, я бы добавила еще тихими, шагами прохожу в зал. Крадусь.

Глеб сидит на диване, на коленях ноутбук. Взгляд сосредоточен. Вокруг него какие-то бумаги, документы. Телефон иногда издает звуки – входящие сообщения. Он бегло их просматривает. Ни улыбки, никакой эмоции после прочтения. Шустрая мысль закрепляется в моей голове – не от любимой женщины сообщения.

Он работал. Все это время он работал. Глупая Мила. Я ни разу не подумала о том, что стоило позвонить ему в офис. Позорно прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох, с ним набираюсь сил.

Дохожу до Глеба и встаю перед ним, ногами касаясь его колен.

– Пришел… – тихий, но уверенный голос.

– Угу, – не отрывается от экрана, что-то изредка печатает.

– И где ты был? – быстрый взгляд, в его глазах ярость.

Что ж Глеб, настало время, когда мы равные соперники.