Прости себе меня

Держала его мушке, боясь сделать лишнее движение.

Девушка опустила взгляд, цепляясь им за обнажённые ключицы. Затем ниже. Хаотично. Он был в одних только штанах, которые висели слишком низко. Босой. Он гораздо больше, чем она себе представляла.

А она представляла?

— Уходи, Егор, — произнесла на выдохе.

Парень сделал маленький шаг и на его лицо и фигуру лёг свет, что так и остался включенным в ванной комнате. Оттуда просачивался пар и запах, уже знакомый ему. Банан... охренеть. Кто бы мог подумать?

— Я уйду, — прохрипел, делая ещё один шаг и оказываясь ближе к ней. Дани рвано выдохнула, и её небольшая грудь приподнялась. Это не ускользнуло от мужского внимания. Полотенце, в которое она куталась, было ниже чем могло быть. Но... если она его поднимет, то оно перестанет прикрывать верхнюю часть бедра. Станет неприлично коротким. Какая досада...

— Егор! — почти прокричала его имя, но связки подвели. Голос надломлено дрогнул и Дани, потоптавшись на месте, сглотнула ком в горле, — приди в себя... ты... уходи, пока не наломал дров.

— Я уже их наломал... так чего мне бояться?

— Я не стану молчать...

— Станешь...

— Если ты думаешь, что я поверю в тот бред, который ты нёс там...

— Поверишь, — от его ухмылки по спине пополз холодок. Он превращался в мурашки, поднимаясь по хребту и забираясь под волосы.

— Чтоб ты захлебнулся своей ложью, Гордеев!

— Как и ты... своим ядом."

"Он сделал к ней ещё один шаг, и рука Даниэлы дрогнула. Девушка вцепилась в дверную ручку и нажав на ту, проскочила в комнату. Взвизгнула, когда попытка захлопнуть дверь перед носом Егора не увенчалась успехом, и буквально отлетела в сторону.

Парень без особых усилий вошёл вслед за Дани. Она встретила его прямой взгляд. Взгляд, который говорит о том, что в его голове нет ни единого сомнения.

— Егор, — подтянула полотенце, нервно оглядываясь по сторонам. Её телефон... он в другой комнате, — перестань, слышишь? Прекрати! Это не смешно! С минуты на минуту вернётся мама!

Она готова была разрыдаться, когда его тёмный силуэт двинулся на неё. Когда его огромная тень перекрыла тусклых свет из коридора. Эта паника заставляла её задыхаться.

А он не отвечал. Позволял себе отмалчиваться на её призывы к отступлению. Просто пропускал это мимо себя. Она не та, к кому бы он стал прислушиваться. Это же Муха...

Даже сочувствия он не должен себе позволять. Не по отношению к ней. Похоть. Желание. Это то, с чем он уже смирился. Пусть. Она привлекательна. Она в его вкусе. Большего не надо.

— Егор! — она снова выкрикнула его имя, и почувствовала боль в плече. Кожу стянуло, когда сильные пальцы, вцепившись в неё, рванули на себя, — отпусти меня! Отпусти!

Слышал ли он?

Конечно.

Прислушивался?

Вряд ли...