Прости себе меня

Зашла в свою спальню и, покосившись на своё отражение, скривила лицо. Выглядит она паршиво. Ужасно...

Дани опустилась на край кровати и устало провела кончиками пальцев по светлому покрывалу. Рюкзак бросила на пол и покосилась на свои ноги. Светлые брюки были выпачканы. Да... она ведь вчера упала... чёрт!

Ладони?

Девушка взглянула на них. Непонимающе захлопала ресница, глядя на йодовую сеточку на на коже.

Что?.. Да быть такого не может!

Глава 49

Эту паранойю нужно просто пережить. Не акцентировать на этом своё внимание. Не заострять. Не дёргаться от каждого шороха и не ждать подвоха там, где его нет.

Но...

Дани подошла к окну, и плотнее задёрнув шторы, замерла на месте. Вдоль позвонков пробежал холодок, цепляя каждый тонюсенький волосок и будоража воспалённое воображение. Девушка прижала к груди полотенце и обернулась. Настороженным взглядом прошлась по собственной спальне.

Что за чёрт?

Полчаса ведь ещё не прошло? Он же не мог попасть в дом вот так просто?

Нахмурившись, Дани перевела внимание на настольные часы. Нет... это страх. Он стал привычкой. Вредной и медленно уничтожающей её.

— Егор? — позвала его, топчась на месте. Крепче стиснула пальцы на махровых краях, — это не смешно!

Ждала, что он вот-вот появится. Откроет дверь в её комнату и скажет что-то глупое и бестактное. Лучше так. Пусть лучше смотрит ей в глаза, чем испытывает её выдержку, скрываясь за поворотом. Это омерзительное чувство, что за тобой кто-то наблюдает...

Даниэла тихо подошла к двери и, опустившись на колени, туже стянула на груди полотенце. Склонилась, заглядывая под дверь и бесшумно выдыхая...

Никого.

Чёртова паранойя.

Она ведь говорила! Уверяла себя, что всё под контролем. Но нет. Это под кожей. В крови. В голове. На подкорке. Гордеев есть зло. Подлость — его второе имя. Хотя, есть ещё парочка...

Девушка распахнула дверь и выглянула в коридор. Звенящая тишина. Её глаза против воли закрылись, и Дани, сделав шаг назад, глубоко вздохнула. Так, что под рёбрами всё скрутило и затянуло в тугой и болезненный узел.

Дышать стало тяжелее обычного.

Успокойся, Дани.

Успокойся и прекрати эту панику.

Девушка сделала несколько шагов назад и, поторапливаясь, сбросила с себя полотенце. Натянула свежее бельё на все ещё влажное тело и взглянула своё отражение. Серая тень...

Сегодня, наконец, всё закончится? Они поставят жирную точку в этих ненормальных и больных отношениях. Это и отношениями-то не назовёшь.

Сырники? Не много ли он хочет? Пусть скажет спасибо за то, что она вообще с ним разговаривает.

Спасибо...

Внезапно перед глазами возникло лицо его друга. Тима. Вчера он говорил, что Дани напрасно винит Егора во всех бедах. Выгораживал дружка? Зачем? Ведь даже сам Гордеев никогда не отрицал того, что история с фотографиями — его рук дело.