Прости себе меня

Их могли услышать окружающие.

— Всё хорошо, — не очень-то уверенно произнесла мама и, так же промокнув губы салфеткой, громко отодвинула стул. Поднялась на ноги, поправляя на груди шёлковую блузку, — секунду. Салат... Я забыла про цезарь.

Когда Марина покинула кухню, Дани снова посмотрела на отца. Тот, как ни в чём не бывало, продолжал накручивать на свою вилку спагетти. А затем с невозмутимым видом потянулся за бутылкой вина и, налив себе полный бокал, поднял глаза на дочь.

— Вина не хочешь?

Что?

Это точно её папа?

Дани часто заморгала. Свела брови и как-то неловко закивала. Кажется, это лучшее из того, что предлагал ей отец...

Александ поднялся из-за стола и достал из серванта ещё один винный бокал. Его движения были плавными и спокойными. Словно не он пару минут назад говорил голосом полным стали и ледяной крошки, что счёсывает тебе лицо, заставляя морщиться и шипеть.

Поджав подбородок, он поставил бокал перед Даниэлой и наполнил тот на одну треть.

— Вкусное, — прокомментировал, прокручивая бутылку и собирая с горлышка капельки, — мне на работе подарили. Италия. Пробуй.

Не отходя, смотрел на дочь. Его губы растянулись в усталой улыбке. Даниэла чувствовала беспокойство. Оно разносилось по венам, отравляя всё внутри своим ядом. Лёгкая тошнота подступила к глотке. Что-то не так.

Что? Неужели он что-то узнал?

Пропихнув в горле комок, девушка поднесла бокал к губам. Сделала крошечный глоток, размазывая вкус по языку. Облизнулась. Вкусно. Очень.

— Вкусно, — проговорила вслух.

— Я же говорил, — его улыбка стала шире, — а мать твоя не захотела.

— Что случилось, пап? — волнение никуда не уходило. Она нутром чуяла, что что-то не так. — Вы поссорились?

— Как раз... — в столовую вошла мама, — сухари немного пропитались и уже не такие колючие. Прям как вы любите.

Марина поставила на стол блюдо и обратила своё внимание на бокал в руках Дани. Вскинула брови, удивляясь.

Да, мам. Я тоже удивлена не меньше тебя.

— Я сыт, — папа нарушил повисшую тишину. Поставил бутылку в центр стола и, забрав с собой свою порцию вина, направился на выход, — спасибо. Я пойду отдыхать.

Что могло произойти за эти пять дней, чёрт возьми?! Что за чёрная полоса?!

Дани молча наблюдала за тем, как мать рваным движением руки, скинула с лица упавшую светлую прядь. Опустила голову, избегая взгляда Даниэлы, и начала собирать ненужную посуду.

— Мам? — Дани сжала пальчики на тонкой стеклянной ножке, — кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

— Всё нормально, Дань, — отмахнулась от вопроса Марина, — не циклись на ерунде.

— Ерунде? — её голос почти зазвенел, — мы ведь только что сели за стол? Я вернулась пару часов назад. Меня не было пять дней. Я по-вашему слепая или глухая?

Конечно же, у неё были свои догадки. Она боялась, что окажется права.