Прости себе меня

— Мы уедем на пару часов, — тихо произнёс глава семьи, — побудешь один? Или, может, сходишь до Ксенакис, чтобы не быть одному?

— Куда вы?

— На опознание нужно съездить.

— С вами нельзя?

Внезапное желание убедиться во всём самому. Взглянуть хоть одним глазком. Быть уверенным в том, что его кошмар закончился.

— Нет, сын. Тебе там делать нечего.

Спустя полчаса, оставшись в доме один, Егор, наконец, сбросил себя эту паршивую маску подавленности. Выпил пару стаканов воды, смачивая пересохшую глотку, и вновь подошёл к зеркалу. С особой внимательностью смотрел на себя. Приблизился вплотную, едва не упираясь носом в собственное отражение...

Ничего. Абсолютное. Ничего. Его взгляд остался прежним. Ни единого признака того, что сегодня он лишил жизни человека.

Нет... Он просто избавился от ублюдка. Он избавил свою семью от монстра.

Он всё правильно сделал. Наверное.

Ему хотелось верить. Он заранее убедил себя этом.

...

Егор молча смотрел на её спину. На то, как плавно она поднимается при вздохах. Запрокинув руку за голову, рассматривал её волосы. Пересчитывал позвонки, что маленькими волнами выделялись под смуглой кожей. Она такая мелкая. Хрупкая. Сожми он её покрепче, и косточки затрещат от его тисков. Ей наверняка больно... каждый раз, когда он пытается её удержать.

Парень убрал из-под головы руку и ладонями растёр лицо. Плотно закрыл глаза и, сморщившись, пальцами надавил на глазницы. Бессонная ночь брала своё. Усталость и переутомление давали о себе знать. Завтра у него бой, а состояние ни к чёрту.

Егор тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли. Стирая воспоминания, которым поддался, и которые старательно прятал в тайнике своей памяти. Делал вид, что этого не было. Всё это просто кошмарный сон.

Не стоило ему в это погружаться. Не стоило вообще открывать рот и говорить что-то."

"Придурок...

Какого лешего он рассказал ей?!

Не видела? Не понимает?

Даже сейчас? Сука... осознавать, что он ошибался все эти годы совсем не хотелось. Это всё равно что признать свою ничтожность.

Он действительно жалок.

Почему она не уходила? Сейчас... почему не бежала, сломя голову?

Продолжала лежать на скомканном постельном белье. Отвернувшись от него, сложила ладони под щёку, и смотрела перед собой невидящим взглядом. Что у неё в голове? Она думает о том, что он ей сказал?

Если это жалость, то он убьёт её, честное слово. Сука. Ты можешь подтереться ей, Муха.

— Ты обещал, что всё удалишь, — вдруг. Несколькими словами полоснула его по лицу, словно острыми лезвиями. Даже не оглядываясь на него и не смотря в глаза.

Егор почувствовал отвращение к самому себе и к той слабости, что проявил перед ней, умоляя. Умоляя дать ему! Блять... Кому расскажи!

— Удалю, — протянул руку, дотрагиваясь до её плеча.