Прости и спаси

Медленно веду ладонями по бедрам к ногам, скользя по платью и возвращаюсь, поднимая подол вверх, только для того, чтобы водить губами и целовать ее ноги. Господи, как мне этого не хватало.

— Марк, отпусти меня, — вздрагивает от каждого моего поцелуя, цепляется за мои плечи, пытаясь оторвать от себя, но это невозможно, я накрепко прирос к ней.

— Нет, не могу… Прости меня, я идиот… — ее пальцы сжимаются на моих плечах.

— Аркадий… я с ним беседовал…

— И что со мной было? — так спокойно спрашивает она, начиная водить ладонями по моим плечам, слишком нежно, слишком спокойно, как затишье перед бурей.

— Наркотик, в коктейле малыми дозами незаметен… — продолжаю говорить, касаясь губами голых ног. — Скорее всего, это было что-то из амфетаминов, они придают легкости, безмятежности и возбуждают. Потом ты уже ничего не соображаешь, а просто существуешь в своей реальности. Ни странно, что после пробуждения ты ничего не помнила. Он воспользовался этим и вертел тобой как хотел. Управлял как куклой. — Сука, как же больно-то!

— Зачем? — тихо спрашивает она и я чувствую, как по ее напряженному телу проходит дрожь.

— Им тоже управляли, чтобы навредить мне… Все в тот вечер было не случайно. Все грамотно спланировано. Черкасов хотел устранить меня и у него получилось.

— Черкасов? Он же… он… — и не договаривает, вновь пытаясь меня от себя оттолкнуть.

— Что он?! — поднимаю голову, смотря ей в глаза, но крепко держу за бедра, не позволяя разорвать контакт.

— Я думала, oн помогает, он заставил подписать меня показания, и дал твой телефон, намекал, что я гулящая, смотря в глаза. Я не понимаю… Он же всегда был таким… — так и не может найти подходящих слов, но мне и не нужно, я прекрасно ее понимаю.

— Вот так, Ника, я сам в шоке…, — она кивает и отводит взгляд, отворачиваясь и лишая меня своих красивых бездонных глаз.

— Почему именно сейчас. Почему ты узнал об этом сейчас, а не тогда, когда я молила тебя поверить мне, дать шанс, когда сдыхала, и готова была унижаться, валяясь у тебя в ногах! — с каждым словом она говорит все громче и громче, ее голос дрожит и срывается.

— Потому что я идиот! Это полностью моя вина, Ника. Ревность затмила все. Я проверял, но видел только то, что хотел, не смог прочитать между строк, не смог увидеть в твоих глазах и мольбах правду. Это было для меня кошмаром, превратившимся в реальность… — задыхаюсь, что-то говорю, оправдываюсь, хотя понимаю, что это не оправдания. Для нее это не имеет значение… Я предал ее, недостаточно любил, чтобы почувствовать, эгоистично утонул в своей агонии и не почувствовал ее боли. А потом перепробовал кучу женских тел, пытаясь стереть ЕЕ образ, заменить, забыть, делая только хуже. Ненавижу себя за это, но уже ничего исправить не могу.