Прости и спаси

Мне кажется, я умираю в его руках, но это такая сладкая смерть, которая возносит на небеса. Сама не замечаю, как в порыве страсти сжимаю его член и начинаю двигать рукой, раскрывая пульсирующую головку. Бесстыдно, словно на самом деле шлюха, развожу ноги шире, предлагая Марку себя. Не хочу, чтобы моя сладкая смерть заканчивалась. Хочу умирать всю ночь, чувствуя его в себе.

Марк триумфально усмехается, наклоняется, кусает мои соски, немного их оттягивая, и хрипло стонет мне в кожу, когда я вожу по его головке, размазывая капли влаги.

— Нет! — рычит мне в грудь и подхватывает под попу, поднимая на руки. Хватаюсь за его шею, не понимая, что происходит. Марк приносит меня в гостиную и ставит на пол. Он берет подушку с дивана и кидает ее возле своих ног. Я знаю, что это значит, он хочет меня на коленях и минет. Марк снимает с себя водолазку и отшвыривает ее в кресло, приподнимает брови и манит меня пальцем. Медленно, еще пошатываясь от оргазма, подхожу к нему, чтобы он надавил мне на плечи, вынуждая опуститься коленями на подушку.

— Хочу твой рот, — его голос не просто осип, он дрожит от возбуждения. Я голая мокрая стою перед ним на коленях и смотрю на Марка снизу-вверх, но чувствую в этот момент власть над ним.

— Α если я не хочу? — спрашиваю я, а сама обхватываю ладошкой его член, рассматривая большую головку, вздувшиеся вены и намеренно облизываю губы.

— Заставлю, — рычит Марк, пытается схватить меня за волосы, но я уворачиваюсь, быстро поднимаюсь на ноги и отхожу назад.

— Я делала минет только любимому мужу, потому что считаю эту вещь самой интимной. Но мы уже давно чужие люди. Так что прости… попроси Татьяну, может, она тебе поможет, — заявляю я и по его яростному взгляду и сжатым кулакам понимаю, что мне нужно бежать. Встаю и быстро убегаю в спальню, запираясь на замок. Через секунду дверь дергается, и потом раздается удар, будто в нее впечатали кулак.

— Ника, немедленно открой! — словно дикий раненый зверь, кричит он.

— Спокойной ночи, Марк! — кричу я и усмехаюсь. Все это было бы очень весело и забавно, если бы мне вновь не захотелось рыдать. Падаю на кровать, кутаюсь в одеяло и смотрю в потолок. Раньше мы тоже играли. Как подростки бегали по квартире, иногда обливались водой, иногда я не позволяла себя целовать, а когда он меня догонял, то все заканчивалось бешеным сексом. Α сейчас все поменялось, мы уже не те большие влюбленные дети…

— Никуда без меня не выходить, я заберу тебя вечером, — говорю Нике, подвозя ее до работы. — На звонки отвечай, придет что-то от преследователя, сразу звони мне. Ясно? — молчит, просто кивает, держа руку на двери — торопится убежать от меңя. Со вчерашнего дня мы не разговаривали. Я бы, конечно, мог выбить дверь и наказывать ее всю ночь.