Прости и спаси

— Я давно тебе все рассказала, с тех пор ничего не изменилось, — спокойно отвечаю я, чувствуя его теплое дыхание в своих волосах, и по телу непроизвольно идут мурашки, трудно не реагировать на близость человека, которым неизлечимо больна.

— Ника, — выдыхает в мои волосы. — Я прошу правды, а не оправданий! — злясь сквозь зубы требует он.

— Что ты хочешь услышать?! — взрываюсь я. — резко разворачиваюсь и смотрю ему в глаза. — Что я изменяла тебе, потому что шлюха?! Искала член побольше и кошелек потолще?! Это ты хочешь услышать?! Тебе от этого станет легче?! — толкаю его в грудь, чувствую, как меня трясет от злости.

— Да! — кидает мне в лицо, отпускает, разворачивается и идет на выход. Почему люди охотнее верят в грязь, чем в правду? Марк останавливается в дверях, резко поворачивается и снова идет на меня. А мне становится страшно, потому что я вижу, как он сжимает кулаки.

— И что же не нашла до сих пор такого?! — понижая тон, спрашивает он. Хватает за талию и сажает на кухонный стол. Обхватывает за шею, но не душит, просто фиксирует на месте, чтобы смотрела в глаза.

— Запросы, видишь ли, растут, я в поисках, — заявляю я, притворно улыбаясь. Не знаю, что в меня вселяется, но мне хочется язвить и злить Марка, потому что я вижу, как он реагирует на мои слова — остро, болезненно. И мне хочется понять, что это — уязвленное самолюбие или действительно чувства, которые он прячет за толстой броней.

— Сука! Какая же ты сука! — рычит мне в губы и дёргает пояс халата, а потом грубо, рывками снимает его с меня, швыряя куда-то на пол.

— Я ровно та, кем ты хочешь меня видеть. Шлюха, сука или падшая женщина! — кидаю ему в лицо смотря в глаза. Марк наматывает мои волосы на руку и грубо разводит ноги, помещаясь между ними.

— Что это значит?! — спрашивает он и дышит тяжело, словно задыхаясь. Даже в темноте я вижу, какие у него бешеные глаза, но мне не страшно. Ну что он мне сделает? Убьет? Так я давно мертва. Мне вдруг начинает нравиться смотреть на его настоящие эмоции и понимать, что не только я мучаюсь. Марк по-прежнему ко мне неравнодушен.

— Ты плохой следак, Марк, совершенно не разбираешься в людях, веришь только фактам и пустым словам, — усмехаюсь я, еще больше выводя его из равновесия.

— Да, ты права, я совершенно тебя не знал!

— А я тебя! — мои волосы натягиваются и становится больно. Я сижу на столе совершенно обнаженная, но я не чувствую себя уязвленной, надоело быть жертвой! — Быстро же ты выкинул меня из своей жизни, верил всем, кроме меня. А была ли любовь, Марк?! — несмотря на то, что я задаю этот вопрос в саркастическом тоне, он очень важен для меня.