Прости и спаси

Она медлит, я даже слышу, как ее дыхание учащается, а потом замирает. Тихие нерешительные шаги, Ника становится вплотную к подоконнику, изучая автомобили, а я непроизвольно вдыхаю запах ее геля для душа, и закрываю глаза. Клубника и гранат — она неизменна в привычках и вкусах. Такая сладкая, свежая, теплая девочка. В домашних бежевых штанишках, белых носочках, бежевой широкой кофточке, со звездочками и влажными волосами. Она похожа на маленькую девочку. Мою девочку, в которую я когда-то влюбился, и от этого понимания мне хочется выть и все крушить, трясти ее и требовать ответа — почему она так поступила?! Чего, бл*дь, ей не хватало?! Ведь могла же попросить, я бы наизнанку вывернулся, но дал ей все, лишь бы моя жена была счастлива.

— Первые три справа каждый день здесь стоят, это соседей. Красная «Ауди» тоже частенько здесь бывает, последнюю вижу впервые.

— Давно ты заметила «Ауди»? — спрашиваю, заставляя себя отвлечься от навязчивых мыслей.

— Ммм, не помню, но несколько раз видела в течение месяца.

— Хорошо, — отвечаю я, вынимаю телефон, списываю номера с Ауди и московской тачки.

— Вот, — Ника протягивает мне листок бумаги, сложенный вдвое и опускает на стол свой телефон. — Это записка, которая прилагалась к комбинации, а в телефоне — сообщения и номер, — Ника садится напротив, и не моргая осматривает, чашки с чаем.

— Пей, oн с медом, ты вчера намерзлась, — говорю я, открывая записку.

«Тебе не идет вытянутая застиранная футболка БЫВШЕГО мужа! Надень эту комбинацию. Выкинь старые воспоминания и замени их новыми. Хочу смотреть, как ты наносишь крем возле туалетного столика, одетая в красный шелк или пьешь кофе из чашки в красный горошек по утрам, поправляя тонкие лямки. Надень комбинацию прямо сейчас, порадуй меня, Вероника. Это мое желание, и помни про наказание»

Когда читаешь вот такие послания, не касающиеся тебя лично, то всматриваешься в почерк, анализируешь слова, пытаешься представить себе человека. А когда это касается лично тебя, то перед глазами становится пелена, и внутри зарождается буря, отключая к чертовой матери логику и здравое мышление. Откидываю записку, хватаю телефон, открываю сообщение: «Ты была в полиции, надеюсь, у тебя все хорошо? Или ты ходила жаловаться на меня, Вероника?!». Хватаю телефон, записку и буквально выбегаю во двор. Останавливаюсь возле подъезда и глубоко дышу, дышу, дышу, пытаясь прийти в себя. Я урою эту тварь, где бы он не был!

Минут двадцать, просто дышу холодным сырым воздухом, пытаясь отстраниться от личного и начать думать холодной головой. Вот почему ментам не дают расследовать дела родственников. И вроде бы, у нас с Никой все давно кончено, и она чужая женщина, а меня кроет от этих строк в проклятой записке. Ладно, хорошо. Виталий.