Прости и спаси

— Я… — всхлипываю, обхватывая его шею, тяну на себя, хотя ближе некуда. — Я ничего не разрушала… ты… ты увидел тo, что хотел… и даже не проверил…

— Я проверял, Лисичка… — а у меня сейчас сердце разорвется от его «Лисичка», как я давно этого не слышала. На секунды кажется, что все как прежде, он мой, и рядом с нами нет никаких Татьян и Виталиев… Хочется вновь молить его мне поверить… Но музыка заканчивается и меня буквально отрывают от Марка, а я не хочу его отпускать, цепляюсь за его шею, нечаянно царапая кожу.

— Вероника! — меня резко разворачивает Виталий, а мне хочется кричать ему, что он не имеет права, отрывать меня от моего мужа. — Почему ты плачешь? Он обидел тебя?! — взволнованно спрашивает мужчина.

— Нет… — всхлипываю, оборачиваюсь и вижу, как Марк уходит. Он хватает за талию свою жеңщину и быстро ведет ее на выход. А я пьяная и ревущая выгляжу жалко.

— Он все же тебя обидел. Что он сделал?! — мотаю головой, не желая объяснять. Виталий порывается идти за Марком, но я хватаю его за руку.

— Все хорошо, просто отвези меня домой, пожалуйста, — утираю слезы. Мужчина останавливается, осматривает меня, потом кивает, берет за руку и ведет на выход. Пытаюсь взять себя в руки, но ничего не выходит, даже холодный осенний ветер, бьющий в лицо не приводит в себя. Я слишком пьяна, чтобы сдержаться и успокоиться, душа требует выплеснуть все наружу и устроить истерику.

К счастью, истерики при Виталии не случилось. Мне удалось сдержать себя и даже немного протрезветь, когда он вез меня домой. Я искусала губы в кровь, но не позволила себе показать свою боль, по сути, малознакомому человеку. Виталий пробовал со мной разговаривать, но я дала понять, что не настроена на беседы. Только объяснила для успокоения Виталия, что Марк — мой бывший муж. И что мне, дуре, не влюбиться в Виталия? Он прекрасный мужчина, состоятелен, серьезен, галантен, заботлив, но нет, я лью слезы по бывшему мужу, которому на меня наплевать.

Прорвало меня дома, когда в очередной раз зазвонил телефон с неопределившимся номером и кто-то долго дышал в трубку. Стало жутко, я сползла с телефоном в руках на пол и долго слушала тишину, всхлипывая в трубку. Раздались короткие гудки, я выронила телефон и разрыдалась. Мне страшно и горько, а иногда не хочется жить. Ничего не хочется, не понимаю, зачем я существую.

На следующий день бросила все, взяла на работе больничный и уехала к родителям, чтобы окончательно не сойти с ума. Да и страшно мне в последнее время одной, как-то не по себе, стала вздрагивать от каждого шороха и плохо спать по ночам. Ваш дом — не там, где вы живете или где родились, ваш там, где вас любят и всегда ждут. Поэтому я приехала домой. В маленький пригород, с одной школой и несколькими многоэтажками.