Прости и спаси

И надеваю на лицо маску того же самого безразличия.

— Почему ты не писала мне, что у него другая женщина? — шепчу Ленке, которая поедает тарталетки.

— Не хотела тебя расстраивать, — виновато отвечает подруга.

— Давно они вместе? — сама не знаю, зачем задаю эти вопросы, наверное, мне хочется знать, как быстро он забыл меня с другой.

— Ясно. Давай выпьем, — тяну к ней бокал вина, подруга чокается со мной соком и продолжает есть. Дальше в промежутках между тостами каждый находит себе собеседника. Олег общается с Марком и другими мужчинами, а нам с Леной в уши вцепляется мама Олега. Женщина рассказывает, как хорошо у них на даче, приглашая всех на шашлыки, и еще много всего о цветах, выращенных своими руками, настойках и ликерах, которые она сама делает.

Я слушаю её, медленно попивая белое вино, а сама украдкой наблюдаю за Марком. Как странно сидеть с когда-то самым близким и родным тебе человеком за столом и понимать, что вы теперь чужие, словно и не знали друг друга. Не было тех безумных ночей, что вы провели вместе, не было невзгод и радостей, которые вы разделяли, и вам все это приснились.

Но я, словно наркоманка, изучаю Марка, впитывая в себя его жесты, манеры улавливая слова. Οн все такой же статный, подтянутый, сильный. Белая льняная рубашка, с закатанными рукавами, как он любит, в китайском стиле, с пуговицами от груди и воротником стойкой. Ему всегда безумно шли такие рубашки. Марк вообще не любит классику и костюмы. Он все так же кривовато улыбается, демонстрируя ямочку на подбородке. Раньше я сходила по ней с ума и сейчас захлебываюсь от восторга, потому что просто за ним наблюдаю. Как разговаривает с Олегом все так же жестикулируя. Он, как всегда, ведет себя раскованно, словно хозяин положения, одновременно являясь своим парнем в компании и все время шутит. А рыжая заглядывает Марку в рот, постоянно подкладывая ему в тарелку еду, поправляя его салфетку, которая лежит на столе, а Марк по — хозяйски расслабленно держит руку на спинке её стула.

В какой-то момент Татьяна замечает, как я изучаю Марка. Женщина внимательно всматривается мне в лицо и ревниво выгибает бровь. Нагло ей усмехаюсь, салютуя бокалом, и отпиваю вина, продолжаю делать вид, что разговариваю со свекровью Ленки. Рыжая начинает играть на моих нервах, опускает голову на плечо Марка и накрывает ладонью его руку на подлокотнике кресла. И это действует на меня, как отрезвляющая пощечина. Хлестко и больно, до жжения во всем теле. Я, наверное, только сейчас осознаю, что он с ней спит. Ласкает её, как меня когда — то раньше, доводя до исступления. Такой же ласковый по утрам, и немного грубый, и жесткий, когда выпьет.