Прости и спаси

— Причина есть, но я не буду ее озвучивать, — холодно проговаривает Виталий. — Как там Ника?

— Все хорошо. Я у тебя в долгу.

— Сочтемся, — отвечает Аронов, разворачивается и идет к машине. Такие люди ничего не делают просто так, и мы далеко не друзья, а я не люблю оставаться в долгу.

Меня вырубает от усталости, поэтому, прежде чем поехать к Нике, я заезжаю домой принять прохладный душ и переодеть провонявшую дымом одежду. Затем заезжаю в кондитерскую, покупаю ее любимые сладости, потом — в цветочный за букетом декоративных роз и еду в клинику, прекрасно понимая, что цветами и сладостями наши отношения не исправишь.

Когда захожу в палату, Ника уже не спит, она сидит на кровати, кутаясь в одеяло, и смотрит в окно на первый мокрый снег. Он еще не оседает ровным слоем, не накрывает землю, а тут же тает на ещё теплой земле. Рядом с ней на специальном выдвижном столике совсем нетронутый больничный завтрак, а мое кольцо уже не на ее пальчике, а на тумбочке. Опускаю цветы на тумбу рядом с кольцом, убираю сo столика кашу и ставлю на него коробочку с пирожными. Фигура нам теперь ни к чему, у нас теперь в приоритете животик.

Ника не реагирует, обнимает колени и продолжает смотреть в окно. Двигаю стул, садясь с ней рядом, и просто смотрю на то, как ее волосы спадают по плечам и тоненькие руки — похудела моя Лисичка, раньше ее было больше. Около получаса мы так и сидим в полной тишине. Вероника смотрит в окно, а я — на нее.

— Я хочу домой, — она первая нарушает молчание.

— Конечно, хочешь я поговорю с доктором и заберу вас прямо сейчас? — слово «вас» вырывается само собой — это кажется так естественно. Пусть срок маленький, но внутри моей женщины уже маленькая жизнь.

— Ты уже знаешь? — спрашивает Ника, продолжая смотреть в окно.

— Да, — беру ее руку, переворачиваю ладонью вверх и ложусь на нее щекой. И так легко и хорошо становится, ничего больше в жизни не нужно.

— Что с ним? — через несколько минут тишины спрашивает Ника.

— Нет ЕГО больше, — просто отвечаю я, чувствуя, как Вероника напрягается. — Он сам выбрал свою участь…

— Это он убил Татьяну, — тихо сообщает Ника. Я сам об этом думал. — Что-то нес про месть тебе, и про то, что у него есть доказательства, что Таню убил ты. Но это уже неважно, — выдыхает Ника. — Я хочу домой, — вновь повторяет она.

— Да, конечно, сейчас поговорю с доктором, — поднимаюсь с места, но Лисичка меня останавливает. — Ты не понял, я хочу домой к маме, — возвращаюсь к Нике, сажусь с ней рядом и пытаюсь заглянуть в глаза, которые она прячет от меня.

— Хорошо, давай съездим к твоим родителям, — соглашаюсь я, чувствуя, как между нами нарастает напряжение. Кажется, Ника начала строить железобетонную стену и, если я сейчас ее не остановлю, пробить потом эту броню будет почти невозможно.