Прости и спаси

— Прости, было приятно с тобой поболтать, но мне нужно работать, — поднимаюсь со стула и осматриваю зал на предмет чистоты, хочу подойти к официантам, но Саша останавливает меня, хватая за руку.

— Стой! — усмехается он. — Пошли покурим на прощание, — опускаю глаза на его руку, сжимающую моё запястье и Сашка сразу отпускает меня.

— Нет, я бросила, — лгу я, поскольку курение подразумевает выход на улицу через черный вход, но я обещала Марку никуда не выходить, да мне и самой страшно.

— Похвально, тогда просто постоишь за компанию, я расскажу тебе, как встретил Юльку, ту ненормальную официантку — помнишь?

— Извини, много работы, я и так с тобой заболталась, давай в следующий раз, — вежливо отказываюсь я. Саня кивает, и я ухожу к девочкам, а потом — на кухню. Через полчаса работы, вновь выхожу в зал отмечая что Сашка ушёл. На самом деле он был хорошим, ответственным работником и всегда поднимал мне настроение. Однажды Саша предлагал продолжить нашу дружбу за пределами ресторана, намекая на интимную близость, но я четко дала понять, что между нами ничего быть не может. И дело не в его молодости, мы почти ровесники, дело в Марке и моей ненормальной любви. Для меня по-прежнему не существует других мужчин.

Захожу в туалет, мою руки, поправляю прическу и иду по коридору в свой кабинет. В подсобке, где хранятся скатерти и новая посуда, что-то с грохотом падает и разбивается вдребезги. Цокаю, качая головой — кто-то сегодня будет работать бесплатно. Открываю дверь в подсобку, заглядываю внутрь в полную темноту, пытаясь нащупать выключатель, но меня кто-то хватает за руку и резко втягивает внутрь. Вскрикиваю от испуга, но мне зажимают рот рукой.

— Тихо, моя девочка, это всего лишь я, как и обещал, пришел за тобой, — внутри все обрывается и холодеет. Даже если бы мой рот не был закрыт большой ладонью, пахнущей табаком, я бы, наверное, не смогла закричать. Голос пропадает, а тело сковывает страхом, я впадаю в оцепенение, потому что понимаю, что это ОН — мой маньяк, и он пришел за мной.

Ненавижу похороны и, думаю, не найдется ни одного нормального человека, который любит провожать в последний путь родного или знакомого человека. Я никогда не любил Татьяну, но мы были физически близки и просто невыносимо смотреть на нее в гробу. На молодую, красивую женщину, у которой было все впереди, а сейчас есть целая вечность, но уже не с нами. Сердце ноет и хочется выть вместе с безутешной матерью. И ко всему этому меня гложет вина за ее смерть. Что бы не говорило следствие — она не самоубийца!

Я долго стоял возле гроба, делая вид, что прощаюсь с любимой женщиной, но на самом деле рассматривал ее руки, ногти и синяки на запястьях. Она сопротивлялась, ногти обломаны и сейчас мы хороним доказательства убийства.