Сердце просит счастья

 – На-на… – хохотал, утирая еще одну выкатившуюся слезу, он, – …стасью …Фи-фи-липповну. – И замахал руками на Миру: – Иди! Иди уже! А то мы тут помрем все!

– Поняла, – убитым голосом произнесла Мира.

Развернулась и побрела, совершенно потерянная, к выходу.

– И больше никуда не ходи! – распорядился он ей в спину. – Мы тебя берем!

– Как берете? – обернулась резко девочка Мира, чувствуя, как заколотилось сердце от надежды.

– Безоговорочно.

Миру зачислили на первый курс без всяких вступительных экзаменов. Вообще без всяких, даже общеобразовательных. Тем более что девочка с таким дарованием поступала на кукольное отделение и собиралась стать артисткой театра кукол, а там голос – одно из самых важных составляющих.

И все последующие годы ее обучения ректор, которым оказался тот самый председатель приемной комиссии, каждый раз встречаясь с Мирой в коридорах института, начинал безудержно расплываться в улыбке.

А уж после ее знаменитого этюда, сталкиваясь с ней, сразу же принимался похохатывать и крутить довольно головой.

Да, про известный на весь институт этюд."

"На первом курсе на занятиях по актерскому мастерству их руководитель дал задание придумать и отыграть короткий индивидуальный номер каждому студенту группы.

Ну, ребята подобрались сплошь талантливые, креативные, придумывали такие фантастические номера, что только держись – фонтанировали идеями и талантами. Вообще-то классно получилось практически у каждого.

Но выступление Миры…

Она была последней. Преподаватель уже явно устал от затянувшегося показа. Одногруппники, отыграв свои номера, сидели в зале и нервничали, ожидая оценок, которые должны были огласить вместе с разборами выступлений, после последнего номера, и всем не терпелось поскорей уйти.

И тут на сцену вышла Мира.

В школьной форме восьмидесятых годов: закрытое коричневое платье с длинным рукавом, с подолом до середины бедра, в белом фартучке поверх него, в белых гольфиках, один из которых съехал по голени, собравшись гармошкой на щиколотке, в детских туфельках. На голове два высоких хвоста, перевязанные белыми бантами, и никакого макияжа.

Она тащила с собой самую большую, какую только смогла найти во всем институте, гитару, чуть ли не с себя ростом.

Подойдя к микрофону, объявила звонким девчоночьим голосом пламенной пионерки:

– Выступает Мира Андреева! Старинный русский романс «Отцвели хризантемы».