Сердце просит счастья

А она все смотрела и смотрела на ту наркоманку, не выходя из ступора, и опомнилась только когда почувствовала, как кто-то больно сжал ее грудь.

И не смогла закричать!

Мира открывала рот, напрягалась всем телом, мычала, хрипела и не могла издать ни звука.

Она начала неистово отбиваться, осознав, что пропадает на этом грязном матрасе, кусалась, царапалась, хрипела, билась за жизнь неистово, остервенело.

Бомжи не успели сотворить с ней самого страшного, кто-то откинул с девчонки уже навалившегося, подмявшего ее под себя бомжа, и она смогла вздохнуть полной грудью и закашлялась. В абсолютной уверенности, что это вернулись за ней ее друзья, она почувствовала опустошающую волну облегчения и все кашляла, кашляла. Но это оказались не они, а такой же бомж. Третий.

Никто за ней не вернулся.

– Сдурел, Гусявый! – проорал тот. – Это же девка Севки-танка, он ее своей объявил! Ты что, хочешь нас всех под ножи подвести?!

И они стали ужасно ругаться, и как-то в момент матерная ругань переросла в драку.

Мира трясущимися руками отыскала все свои вещи, кое-как натянула и поправила на себе одежки и боком, по стеночке стала пробираться к выходу, пока трое бомжей бились насмерть.

Она выбралась со стройки и побежала домой.

Рыдала, что-то мычала, не в состоянии произнести ни слова, рвалась что-то объяснить, рассказать перепугавшейся маме и рухнула в обморок.

С этой минуты раз и навсегда Миру будто отвернуло от подросткового противостояния и гибельного разрушения самой себя.

Напрочь. Но она перестала разговаривать. Тоже напрочь.

Полгода! Полгода ужаса и кошмара.

Доктора, обследования, различные клиники, даже в Европу ее вывозил папа – бесполезно. Вердикт один: физических повреждений и патологий не выявлено, сплошная психосоматика как следствие шока. И рекомендации: занятия с психологом, тишина-покой, смена обстановки.

Родители посовещались и отправили Миру жить к отцу. Но в тот момент, когда она ехала в поезде к папе в Екатеринбург, с маленькой трехлетней Сонечкой случилась беда – та треклятая машина. И Мира, убегая от одной беды, приехала и ухнула в более страшную.

Она, приехав в больницу прямо с поезда, вместе с отцом и Наташей сидела под операционным блоком и с замиранием сердца ждала новостей.

А когда ей разрешили навестить сестренку, Мира вошла в палату и увидела Сонечку, такую маленькую, беззащитную, с ножками на растяжке, с ручкой в гипсе, смотрящую на нее взглядом, полным боли и смирения перед этой нескончаемой болью, и с какой-то не поддающейся пониманию мудростью. С Мирой что-то случилось, что-то переменилось в ней, в ее душе, в разуме, в химии жизни."

"Ее мир словно перевернулся, разбудив нечто сильное, дремавшее раньше, не востребованное до поры.