Сердце просит счастья

В том же здании, где они устроили свой штаб, но на первом этаже обитали бомжи, ушлые и хитрые. Они сторонились компании этих отмороженных деток и старались в конфликты не вступать. А на втором повадились зависать наркоманы, даже лежку себе устроили: накидали каких-то матрацев и одеял, воду бутылями натаскали. Но тоже «деток» с пятого этажа опасались и на прямое столкновение не нарывались."

"Однажды они, как бывало, сидели всей компанией, курили-пили, обсуждали свои дела, когда внезапно раздался страшный, нечеловеческий, крик, такой дикий, что все замерли с перепугу. Они вскочили с мест и бросились по лестнице вниз, на звук, доносившийся со второго этажа, а добежав, остолбенели, увидев ужасную картину.

Одна из наркоманок, постоянно ошивавшаяся здесь, молодая совсем и все еще довольно красивая девчонка, катаясь по полу, билась в страшных судорогах и орала жутким, смертельно истошным воплем.

– Атас! – гаркнул один из их парней. – Валим отсюда, сейчас кто-нибудь ментов вызовет.

– Да и хрен ли ментам этот гадюшник наркоманский, – возразил второй. – Че им сюда тащиться.

– Валим, я сказал! – распорядился старший.

И все рванули из здания, подальше от жуткой картины…

А Мира осталась.

Она не могла убежать, не могла! Потому что извивающаяся на полу наркоманка в какой-то момент поймала ее взгляд и смотрела прямо ей в глаза. И такой жуткой, адской боли, страха и безысходности, которые были в том взгляде, Мира даже представить не могла.

Тело ее выгибалось в ужасных судорогах, ноги и руки выкручивались настолько неестественно, что трещали кости, она билась головой об пол, корчилась, изо рта шла пена. Она была вся исцарапана о бетон и орала дико, надсадно, так нечеловечески, что эти звуки буром ввинчивались в сознание.

И не отрывала взгляда от Миры! Смотрела ей прямо в мозг через глаза, проникая в сознание, словно гипнотизировала. И Мира видела тот момент, когда в нее вошла смерть, скрючив, изломав в последней, самой ужасной судороге. Она реально видела этот момент!!

А после обрушилась тишина.

Мира не могла пошевелиться, не могла сдвинуться: все стояла на том же месте и смотрела в эти уже мертвые, стекленеющие глаза, все продолжавшие смотреть в нее, в ее душу.

От жути того, что она увидела и пережила в эти минуты, что-то помутилось у нее в сознании и на какой-то момент ей показалось, что она смотрит на себя саму, что, изломанная, залитая кровью, перед ней лежит не незнакомая девушка, а она сама.

А потом пришли бомжи. Двое. Приползли, как настырные, но осторожные крысы. И деловито раздели умершую девушку, и принялись копаться в ее вещах и проверять матрасы. И один вдруг двинулся к застывшей в шоке Мире. И так же деловито, не произнося ни слова, ни звука начал раздевать ее и толкать к матрасу у стены.