Не проси прощения (СИ)

Сюда приехал, надо же… Интересно, на самом деле случайно или специально? Впрочем, какая разница. Всё равно нужно рассказать о предложении Бориса. И Ирина, дождавшись ответа, пригласила Виктора в квартиру.

Пока он поднимался, она отставила в сторону чашку с чаем, поднялась со стула и пошла в коридор, по пути заглядывая в зеркало и сама на себя немного удивляясь — было отчего-то не всё равно, как она выглядит. Хотя в тёплых чёрных штанах с начёсом и старой голубой толстовке — хорошо хоть без пятен — выглядеть привлекательно было сложно. И без макияжа, и волосы растрепались… Ирина пригладила их ладонью и пошла открывать дверь.

Сердце встревоженно ёкнуло, когда серьёзный Виктор со взволнованно блестящими глазами шагнул через порог…

37

Виктор

Какая же она была милая! И в полутёмном коридоре — освещение здесь оставляло желать лучшего — казалось, будто Ире вновь девятнадцать и они только начали жить вместе. Если бы не короткая стрижка вместо косички… и отсутствие улыбки… и почти равнодушные, холодноватые глаза…

— Проходи, — кивнула Ира и бросила перед ним резиновые тапочки. — Мой руки и иди на кухню, я буду там.

Бывшая жена исчезла так стремительно, что Виктор даже не успел ничего ответить. Но послушно разделся и разулся, надел тапочки, прошёл в ванную, быстро умылся и отправился на кухню.

Ира сидела за небольшим квадратным столиком у окна, накрытым клеёнчатой скатертью с ромашками, и пила чай из небольшой белой чашки. Напротив стояла ещё одна чашка, гораздо массивнее, и от налитого туда горячего напитка шёл аппетитный парок.

— Извини, закуски у меня нет, — сказала Ира, глядя на Виктора с равнодушием врача-патологоанатома. — Я у Марины поела и не стала заходить в магазин. В холодильнике только яйца и молоко, но готовить не буду.

— Ничего страшного, я не голоден, — быстро соврал Горбовский. — И вообще не хочу тебя стеснять.

Он сел на табуретку, от растерянности схватился за чашку и, прежде чем Ира успела хоть что-то сказать, сделал большой глоток.

— Осторожнее! — воскликнула бывшая жена, но Виктор уже и так понял, насколько облажался — губы, язык и вообще вся глотка словно огнём загорелись. Не в силах проглотить кипяток, Горбовский некрасиво выплюнул всё обратно в чашку и открыл рот, пытаясь охладить ошпаренное. — Витя! Ну как ты так?!

Ира подорвалась с места, подскочила к холодильнику и, достав оттуда бутылку молока, протянула её Виктору, подойдя настолько близко, что он мог бы дотронуться до её тонкой талии, если бы протянул руку.

Но в их случае это было бы безумством, поэтому Горбовский сдержался. Кивнул, взял молоко, отвинтил крышку, сделал глоток — и едва не застонал от удовольствия, насколько сразу стало легче.