Связанные прошлым

Я знал, что вот-вот сорвусь на нем, и не хотел, чтобы это произошло, поэтому решил проветрить голову. Я сходил в несколько баров, выпил слишком много алкоголя, трахнул несколько девушек… и вот теперь я здесь, Данте.

Он мрачно рассмеялся.

— «The Voda» и «The Kamchatka». Мой отец давным-давно ясно дал понять, что не хочет, чтобы мои эскапады видели другие люди, и никто не знает, кто я такой в барах, принадлежащих Братве.

Я сузил глаза, но не смог распознать ложь.

— Тебе опасно посещать эти бары. Даже если наша война с Братвой в Чикаго сейчас дремлет, это может поменяться в любой момент.

— Судя по моей внешности, я вполне могу быть Русским. Никто меня не спрашивал.

— Главная причина, по которой я пытался до тебя дозвониться, заключается в том, что мы с Рокко подозреваем, что за несколькими несчастными случаями стоит шпион, и поскольку ты тесно сотрудничаешь с Фамильей, ты можешь знать, кто слишком сблизился с ними или, возможно, женщину поменявшую верность.

Орацио пожал плечами.

— Никто и в голову не приходит. Ребята, с которыми я работал, преданы тебе, Данте. Я не могу себе представить, чтобы они предали наше дело. Может, и не существует никакого шпиона. Рокко может быть немного параноиком, если поинтересуешься у меня.

Я должен был согласиться, но даже без настойчивости Рокко я подозревал, что у нас есть шпион.

— Поверь мне, это не та идея, которую я легко принимаю, но это вполне приемлемый вариант, и нам нужно быть бдительными и найти того, кто стоит за этим.

— Буду смотреть в оба, — сказал Орацио. — Скажи мне только одно: Вэл пригласила нашего отца, чтобы мы могли помириться?

— Я пригласил. Но сначала давай выпьем кофе с пирожными. Уверен, что Вэл с нетерпением ждет нашего возвращения.

Вэл вопросительно посмотрела на меня, когда мы с Орацио вошли в столовую. Я улыбнулся ей, но было видно, что она все еще переживает.

К счастью, Анна жаждала внимания дяди и поддерживала разговор своей болтовней. Леонас спал в своей кроватке в углу комнаты, совершенно не впечатленный нашим разговором. Он казался очень покладистым ребенком. Я надеялся, что это будет продолжаться и в подростковом возрасте, но у большинства мальчиков происходила фаза бунта, поэтому я был готов к этому. Она либо заканчивалась, когда мальчик становился старше, либо продолжалась до тех пор, пока они не становились взрослыми и не превращались в обиду или даже ненависть, как это было между Орацио и его отцом, или мной и моим собственным. Я хотел, чтобы наши отношения с сыном были другими, но Леонас тоже рано почувствует себя Кавалларо и наследником этого рода.

Прозвенел звонок, и Орацио тяжело вздохнул.

— Не будь таким негативным. Пожалуйста, постарайся помириться с папой. По крайней мере, ради меня и мамы.