Связанные прошлым

Он придет к нам выпить по чашечке кофе.

Поведение Данте сразу изменилось, став бдительным и сосредоточенным.

— Он звонил? Где он сейчас?

— Наверное, в Чикаго? Разве он не помогает моему отцу?

Вопрос Данте сбил меня с толку и в то же время встревожил.

— Ни твой отец, ни я не могли связаться с ним со вчерашнего дня.

— Он сказал, что поссорился с папой. Возможно, ему нужно время, чтобы остыть.

— Так сказал и Пьетро.

— Ты интересовался у Пьетро, не вернулся ли Орацио в Миннеаполис?

Данте посмотрел вниз на Анну, которая начала рисовать на одной из бумаг на его столе. Но было такое чувство, что он делает это нарочно, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Я предпочитаю знать, где находятся мои люди.

Потом меня осенило, и во мне поднялось негодование.

— Ты же не можешь всерьез считать, что Орацио совершил что-то против Наряда. Он мой брат, Данте. Ради Бога, пожалуйста, не втягивай нашу семью в эту войну еще больше, чем мы уже втянуты.

Данте поднял голову с болезненным выражением лица.

— Я никогда не хотел втягивать тебя в это. Но это неизбежно.

Анна смотрела между нами. Мы старались не спорить при ней, и я уже сожалела о своей вспышке, но с тех пор, как началась война, Данте подозревал врагов на каждом углу. Если его паранойя теперь распространялась на семью, то это уже слишком.

Данте встал и усадил Анну в кресло у своего стола.

— Ты можешь нарисовать нашу фотографию?

Анна кивнула и склонилась над столом с выражением острой сосредоточенности на своем великолепном личике. Леонас пошевелился на моих руках, и я осторожно покачала его, чтобы он не заплакал.

Данте поправил свой жилет, прежде чем направиться ко мне, коснувшись моего плеча.

— Я не подозреваю Орацио, Вэл. Но его конфликт с твоим отцом это то, что меня очень беспокоит. Ему нужно помириться с ним и приступить к выполнению своих обязанностей.

Я не уловила ни намека на обман на лице Данте, но все же небольшая часть меня продолжала волноваться.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Папа многого ждет от Орацио, но мой брат хочет немного свободы. Может, именно поэтому он не желает остепениться с одной из возможных невест, с которыми папа постоянно давит.

— В какой-то момент ему нужно жениться.

— Не все хотят довольствоваться меньшим, чем любовь, — сказала я, хотя и не была уверена, удерживает ли Орацио желание любви или он просто хочет продолжать веселиться.

— Мы не довольствовались, — твердо сказал Данте, притягивая меня ближе, но осторожно, чтобы не раздавить нашего спящего сына. — Мы трудились ради нашей любви и были вознаграждены.

Я приподняла бровь с дразнящей улыбкой.

Данте вздохнул и поцеловал меня в губы.

— Я знаю, что ты делала всю работу с самого начала.