Тень прошлого

За четыре года, прошедших после смерти отца, зрение матери заметно ухудшилось. Из тщеславия (и потому, что не водила автомобиль) она отказывалась пойти к окулисту и заказать очки. Засохшие пятна крови и шоколадного молока выглядели одинаково. Так что…

– Может, и выгорит.

– Только не говори ей, что это моя идея, если она сообразит, что к чему.

– Не скажу. Еще увидимся, аллигатор.

– Хорошо.

– Нет. – Эдди покачал головой. – Когда я так говорю, тебе положено ответить: «До скорого, крокодил» [106].

– Ох. До скорого, крокодил.

– Уловил, значит. – Эдди улыбнулся.

– Знаешь что? А вы правда клевые парни.

Эдди смутился; чего там, занервничал.

– Это Билл клевый, – ответил он и ушел.

Бен какое-то время наблюдал, как он идет по Джексон-стрит, потом повернул к своему дому. Отшагав три квартала, увидел на автобусной остановке на углу Главной улицы и Джексон-стрит три ну очень знакомые фигуры. Но Бену чертовски повезло: они стояли к нему спиной. Он нырнул за зеленую изгородь, с гулко бьющимся сердцем. Пять минут спустя к остановке подъехал автобус, следовавший по маршруту Дерри – Ньюпорт – Хейвен. Генри с дружками затоптали окурки и поднялись в салон.

Бен подождал, пока автобус скроется из виду, и лишь потом поспешил домой.

8В тот вечер с Биллом Денбро случилось ужасное. Случилось уже во второй раз.

Его мама и папа смотрели телевизор внизу, сидя по краям дивана, как подставки для книг. А ведь было время, когда семейную гостиную, где стоял телевизор (ее дверь открывалась на кухню) наполняли разговоры и смех. Иной раз они говорили и смеялись так громко, что заглушали телевизор. «Заткнись, Джорджи!» – ревел Билл. «Перестань хапать весь попкорн, и я заткнусь, – отвечал Джордж. – Ма, пусть Билл поделится со мной попкорном». – «Билл, дай ему попкорн. Джордж, не зови меня «ма». Так овцы блеют». Или отец рассказывал анекдот, и они все смеялись, даже мама. Джордж не всегда понимал соль анекдота, Билл это знал, но смеялся, потому что смеялись все.

В те дни мама и папа тоже были книжными подставками на диване, но он и Джордж – книгами. Билл пытался быть книгой, лежащей между ними, когда они смотрели телевизор после смерти Джорджа, и работа эта грозила превратить его в ледышку. С обеих сторон они источали на него холод, и обогреватель Билла просто не мог с этим справиться. Ему не оставалось ничего другого, как уходить, потому что от этого холода леденели щеки и слезились глаза."

"– Хо-отите послушать анекдот, который сегодня ра-ассказали в ш-ш-школе? – однажды, пару месяцев назад, предпринял он очередную попытку.

Родители не отреагировали. На экране преступник умолял своего брата священника спрятать его.

Отец Билла оторвался от последнего номера «Тру» [107], который пролистывал, и с легким удивлением посмотрел на Билла.